- …Ну вот когда начинаешь о чем-либо размышлять (о чём бы ни было), то чувствуешь себя как бы в зыбкой пучине страстей, мыслей и ассоциаций, в которой можно утонуть. На каждую мысль выскальзывают много новых мыслей, а на каждую ассоциацию новые ассоциации, а на ассоциации на ассоциации - ещё новые ассоциации, а на воспоминание - воспоминания о воспоминании. Ну в общем трудно что-либо определённое сказать, можно утонуть, если неосторожно. Тогда ты ищешь опору, и этой опорой тебе может служить либо что-то невесомое, легкое, что удержит тебя, мотаемого, на поверхности волн, либо что-то невыносимо твёрдое и тяжёлое, что дотянется до дна и станет как я не знаю что, как шест какой-то. Или наоборот, тебя завлечёт ко дну, и там ты уже наконец обопрёшься на твёрдом грунте метафизики.

Так вот невесомым есть своё Я, ну точнее осознавание своего Я, которого на самом-то деле нет, - ну потому-то оно и невесомое, улавливаешь аллегорию? но которое можно осознавать в медитации, и оно тебя как бы удерживает на поверхности: вот всё меняется, мысли и судьбы, события, а ты всё равно себя вот так вот осознаёшь, и всё тут, и как бы всё ни менялось вокруг, и как бы ты сам ни менялся, но осознавание всё равно таким же и остаётся, хоть оно и ненадёжное, но вот так вот парадоксально оно надёжнее реальности - потому что реальность меняется, а осознавание нет; вот аллегория, да? это как бы ты держишься за надувной круг - не пробковый, как настоящие круги, а как раз надувной, и прозрачный, а волны могучие как тучи - ого-го! - и всё время изменяются, просто кружится голова, а круг всё время тот же самый, такой манюний, такой вообще ненадёжный и ранимый, а всё равно надёжнее чем этот круговорот этой воды в природе.

Ну а дно - это дно, что тут скажешь. Дно - оно и есть дно. Дно - это метафизика. Вопрошание об основах бытия и где оно, в мозгу или в сознании или в Боге, или в потоке вещей природы, или ещё в чём-либо, но только предельном. Предельные, так сказать, основы бытия. На них конечно можно опереться! Любой обопрётся, конечно, тут уж дураком надо быть. Только уже и сам не рад, всё-таки дно есть дно, на дне не шутят, опа. Но можно вытянуть из него такую вроде как нитку, такой вроде как сталагмит - не сталактит, а сталагмит - такую нитку, которая сразу же в холодной воде застывает, ведь мы же в океане всё-таки, и в конце концов из океана начинает торчать вот эта нитка, такой вроде как шест, вытянутый с твёрдого дна и одной со дном (о, тут интересная аллитерация получается, надо будет когда-нибудь додумать её до конца) природы. Вот такая тонкая метафизическая опора. И ты за неё, скользкую и холодную, держишься заледеневшими пальцами, мотаемый холодными волнами. Волнами бескрайнего океана.

- Даа…

Великий маг Эррет-Кропот, прозванный Херобойцей, всю свою жизнь пространствовал по Земноморью. Пространствовал в пространстве. Странствовал по странам стремясь стразиться со страданиями и страстями. Херобойцей его прозвали за то, что всю жизнь он бился с драконами, чертями, королями, защищая бедных и плачущих, и это как-то херово, в общем, получалось, всё время его били. А он не сдавался - в себя придёт, ещё в глазах мутится, а он давай руками шарить, шлем свой расколотый напялит, вздымет отважно посох - и кидается в бой, пока страдают слабые, и несправедливость правит бал.

В далёком странствии своём был он однажды на некоем острове. Прожив там какое-то время и свершив по обстоятельствам, он научил тех людей знанию, которым владел, и отправился в путь. А слово его не пропало, но проросло и воплотилось.

Те люди узнали, как давать себе ( Настоящие Имена. )

Жил-был хитрый один мужик. Он очень хотел быть богатым, и чтобы этого добиться, он решил разбогатеть. Он так решил, что тогда он сможет купить себе всякое богатство, и тогда-то уж точно будет богатым. Будут у него драгоценные кристаллы, будет золото, и меха.

Он побывал в разных местах, и было с ним много разных приключений. И накопив энную сумму (полные два кошелька), он решил вложить её в Дело. И вот он присоединился к группе компаньеров, которые собирались плыть на дальний север добывать говорящих тюленей. И вот отправилась флотилия - девять баркасов, на каждом по 7-10 матросов и один компаньер с гарпуном.

Долго ли, коротко, приплыли они в край льдов Хоген, нашли ( тюленьи скалы )

Нить притяжения к дому. Как она работает? Как звенит она, натягиваясь? От расстояния или от интенсивности?

У мага дом стоял на набережной, и окнами смотрел на Внутреннее море, большую часть года бурное и каламутное. А за спиной был город, и в его историческом центре, в ратуше, маг работал начальником Управления по вопросам. Он поднялся от простого инженера на местном Заводе рыбных вин, и все ему предсказывали дальнейшие успехи, не уточняя какие. Маг был очень рад, и гордился перед своим ( сыном )

Посвящается бойцам ALF.


В тот миг, когда в смертном страхе Гед бросился в бегство, не таков был его зверёк. Oтак, сосредоточившись и сжавшись в жилистый кулачок, бросился на обидчика. Никаких мыслей никогда не бывало в его безмозглой черепушке; не было и в то мгновение; но была воля и была беззаветная дружба, и была смелость кинуться и укусить иссиня-чёрного, ужасающего врага. Геббет лишь отмахнулся, ударив oтака об землю, и кинулся в погоню за магом. Oтак лежал. Я лежу. Я остываю. Я в реке. Пускай река сама несёт меня. Кудлатая, мокроносая смерть понюхала мои ладони. Развернулась и, труся хвостом, ушла.

Когда чудовище убралось из-под закрытых ворот замка, слуги лорда и камня обходили пустошь. Один из них подобрал оглушённого зверька в снегу и за задние ноги отнёс на хоздвор замка. Там он держал среди барского добра свой личный приработок - несколько клеток, битком набитых живыми нутриями. Туда же он бросил oтака. Эта тварючка у нас не водится на Осскилле: обдеру - выйдет прикольный воротник.

Представьте положение животного: раненый, потерявший хозяина и половину души вместе с ним, в тесной клетке со зверями, воняющими паникой - и ни одного вегетарианца на всём острове. Негде взять силы; только в себе. Зверь это не думал - он не может думать - а чувствовал, и он собрался с духом. Он медленно раскрыл ладошки и вновь сжал их в кулаки. Oтаки пушистые зверьки, и только ладошки и пальчики голые, как у людей. Инстинкт толкал его выжить, инстинкт толкал его взбодрить и поднять стаю, ведь выживает солидарнейший. Он стал говорить с нутриями.

Нутрии, выросшие на бойне, в несчастьи своём плакали и гадили сами себе на головы, и слюна висела у них изо всех отверстий. Они были безумны от страха, они не узнавали его.

Но рядом был загончик два на два, где по колено в перепаханном навозе, опилках и снегу жила свинья. Она тоже не могла думать, но у неё был сильный дух. Её тёплых детей забрали и зарезали люди, и теперь её живот был напряжён, а ноги прямы. Её били два раза каждый день, потому что она рвала жёлтыми зубами человека, кто заходил - за колено, она не могла дотянуться выше. Встретившись взглядом с oтаком, она почувствовала боевым животом - есть контакт! этот зверь из моей стаи. Нас не догонят, йоб вашу бога душу мать.

Когда пришли люди задать корму животным, свинья не укусила врага, но завизжала яростно и метнулась ему в ноги и сшибла с ног и выскочила за оградку и с размаху шарахнулась в четырёхэтажные клетки с пушнинами и сразу в того, что кормил их. Тот упал на брюхо, и теперь свинья дотянулась. В распахнувшуюся дверцу прыгнул oтак и хохочущие нутрии, а свинья дралась с двумя врагами и кричала на них, не разжимая зубов. Что мог сделать oтак в тот момент? Лишь одно - бежать и спастись! Вот это и была бы последняя победа смелой свиньи. Он взглянул ей в глаза и бросился бежать! Он скакал так, что лёгкие разрывались, и под языком выступила кровь, он перепрыгнул сторожевых псов, он увернулся от брошенной палки, он проскочил в ворота, он выбежал в поле, он устремился в пространство. Он убежал, его не догнали, и свинья это увидела.

Потом он долго бежал в сторону того места, где расстался с Гедом, всё медленнее и медленнее. Он ведь был ранен и голоден, а вокруг была зима северного острова, где нет ни одного вегетарианца. Сначала он перестал слышать свою кожу, потом он перестал слышать свои кости, потом он перестал слышать свои жилы. Oтак обессилел и упал. Снова пришла к нему смерть, перебирая лапами в глубоком снегу. Понюхала его ладони и лизнула в нос-бусину.

Именно на этом месте, потом, много позже, обледенелое тело зверька случайно найдёт Гед, спасшийся и бежавший из того же замка, что пред тем его мохнатый дружбанчик.

- - -

В этой истории есть и пара хороших моментов.

Во-первых. Нету ничего горше, чем истории, где персонажи ищут друг друга и за миг до встречи погибают. Тут этого, к счастью, нет. Oтак не искал Геда, он бежал не к нему. Он не знал, что Гед жив, он считал его мёртвым.

Во-вторых, на том же месте, где замёрз зверёк, Гед сорвал прошлогоднюю соломинку, и из последнего волшебства немедленно превратил её в боевой посох, которым немедленно завалил нескольких уродов из замка.

Может, так легче.

Жил-был один чародей. Нет, жил-был один ученик чародея. Нет, всё-таки чародей жил-был. Чародей ведь старше ученика чародея, и он начал жить-быть раньше, а уже потом ученик чародея, который сперва жил, а потом, когда его направили из университета на практику, начал и быть, учеником чародея то есть.

Темой докторской у чародея была "Прикладная теория полётов во сне и наяву". Он уже мог зависать на высоте двух ногтей от пола, и считался ведущим специалистом в этой области. Работа в лаборатории была интересной и творческой, и ученик чародея работал там с понедельника до субботы. В том была их колба мысли. Они прорабатывали массу уникальной литературы, спорили ночами напролёт, носили вязаные свитера под униформенными мантиями, пели под лютню песни про скалолазов и называли друг друга "старик".

Вот они долго готовили очередную серию экспериментов. И вот всё было ( готово )

Маг был в турне по Западному пределу, и был на острове Рут. После сеанса подходит к нему местный антрепренер и говорит, типа: "С Вами хочет поговорить одна дама", и при этом так кивает головой ("так" не значит с выражением, а со значением), что сразу понятно, что с этой дамой действительно лучше поговорить.

Вот приходят они в беседку. Там его ждёт молодая женщина, по виду обладающая богатством и властью. Она такая: "Ах маэстро, мы очень про Вас наслышаны, простите великодушно, что беспокою Вас, я хотела бы попросить Вас о консультации". Ну что Вы, для меня это честь, оказать помощь благородной даме, как Вас зовут? Вот что она ему рассказала: Но этот разговор должен остаться между нами. Ну разумеется, миаледи! У меня на губах сидит слон.

Ну так вот. Меня беспокоит состояние моего ( мужа. )

Как давно она жила? Очень давно. Как сказали бы северяне, a long long time ago…

Была волшебно красивая, впрочем, как всё то, что сопровождало её приход. Говорят, она внучка одного известного мужика. Может, но я так не думаю. Скорее напарница.

Знаете, бывают очень светлые ночи, когда лежит снег. Он падал и искрился, видимо, где-то горел фонарь. Все было фиолетовым, только небо другим - синим. Ночь была замечательная. Он просто ходил. Бывают такие дни, когда хочется куда-то идти. Голова обычно абсолютно пустая, а усталость всё не приходит.

И они встретились.

Почему она была там? Да потому что не могло быть иначе. Ведь это она, она везде могла быть.

Когда они оказались совсем рядом, он не обмер от её красоты, она никак не показала удивления, да и не почувствовала.
С этого момента они просто стали быть вместе. Он её видел редко, но все равно был с нею. Голова у него так и осталась пустой, только туман появился. Он любил её так сильно, и так давно…

Если бы любовь измерялась каплями, то от ещё одной он бы умер. А она нет. Она ровно вполовину, но и этого достаточно. Так любящие друг друга должны улетать на звёзды.

Когда-то, лет двести назад. В его прошлом существовании, по-моему, моряком он был, они уже встречались. На Севере, что ли. Он случайно к ней в окно заглянул. Он, конечно, тогда же и умер, но запомнил. А у неё вообще идеальная память, она всё помнит, или знает…

Всё это еще тогда началось.

С той искристой ночи прошло десять лет. Он её видел всего по несколько месяцев в году. Но было не тяжело, всё равно, она с ним. Он постарел, а она даже наоборот, но он не замечал. И она передумала быть с ним, ведь она холодная.

Лучше бы он умер.

Как жаль, что так вышло.

Но вы не думайте, что всё это время она не любила. Просто передумала, в один миг.

В тот же самый год, где-то далеко, такой же сверкающей ночью сошел с ума по той же самой причине, что и он, ещё один, бесспорно красивый мужчина.

***

Амбарканта, типа. Значит, как всегда, Б-г летает над волнами. И Он, как всегда, в вечности - то есть в пространстве, где нет времени (профанные люди думают, что вечность - это такое ООООооочень длинное время; але це тупіковий хід. Вечность - это как раз такое состояние (или место? нет, всё-таки состояние), где всегда сейчас, где нет течения (течения времени в частности и течения вообще)). Чтобы нам, мит кляйнем глюпеньким умишком всех зо генаннтен простофиль, было проще представить, то вот представимте давайте такой туман, без края и без конца, и вправо-влево и вверх-вниз без края; такой светящийся светом туман (не такой светящийся туман, как в ужастиках (такой зеленоватый и не освещающий ничего), а светящийся солнечным светом; но это не свет, это туман. Даже если у этого тумана есть разум, сознание и личность (на что некоторые особо впечатлительные особы (заметили игру слов? "особые особы"? Не знаю, куда бы её приткнуть) очень надеются, и ставят на эту карту весь свой большой куш; об этом даже лента есть "Ставка больше чем жизнь"), то нам эти его проявления вряд ли постижимы: как мы можем заметить движение тумана, если он везде один и тот же, и двигаться откуда-то куда-то он не может, потому что Он и так уже везде? Времени-то нет, правильно? Ведь если бы время было, то значит, оно имело бы начало и конец; а если что-то или кто-то имеет конец, то он не Б-г, а творение (ну короче, хватит тут с метафизическими банальностями. Это тебе они как цяцька, а серьёзные люди их давно уже знают. Либо не интересуются. К делу давай).
( И... )

Вся материя, если заглянуть в её нутрь, является энергией. Энергией, закрученной в узлы и вибрирующей в своём каком-то ритме. Ритм этот, если уметь услышать не ушами, звучит как голос, или слово, или нота - у кого что. Гусь звучит по-своему, камушек по-своему, портовая башня ещё по-своему, молекула чугуна - ещё по-своему, горшок квашеных бачкаланов - ещё по-своему. Каждый этот звук - это Настоящее Имя предмета, а Настоящее Имя - это голос Сегоя, который пел. Кто знает Имя, тот может подпеть ему так, чтобы предмет стал резонансно колебаться, как нужно новому певцу. В этом основная технология волшебного мастерства.

Один маг по имени Брендлог, приплыл на один остров, и захотел подчинить тамошнюю общину. Вот что он придумал. Он решил стать необходимым для жителей острова, чтобы они попали в зависимость от него.
Однако людям магия нужна редко. Простая жизнь труженика такова, что он по многу лет общается с одними и теми же предметами и событиями, и они раскрываются друг другу, и обмениваются именами; таким образом, рыбак и дроворуб нужную им магию знают сами.

Тогда Брендлог построил лабораторию на окраине посёлка, и стал там изготавливать разные вещи. Изготовленные вещи он насыщал своей магией - не природной, а своей, искусственной. Она была более удобна в обращении - так он её заряжал - но слабее и менее долговечна. Рыбак сплетает свою сеть изо льна, и ему надо с ним (со Льном) долго знакомиться, спорить, уговаривать, уступать, и потом всё время повторять этот цикл - в общем, делать всё то, что в целом называется дружбой. Напрягаться. Тогда лён станет ему служить, да и то. А Брендлоговы сети из тайных сплавов бегали как полицейские пряники - да сэр, чего изволите сэр. И рыбаки от лени стали покупать у Брендлога его сети, а дроворубы - его топоры, а звездочёты - его подзорные трубы. А вот если ветровики никакими инструментами не пользуются? Тогда Брендлог придумал продавать им сами ветры. И вот, никто и не заметил, вот, никто и не подумал, а уже рыбаки стали покупать у него сети, а к ним рыбу; дроворубы - топоры, а к ним сосны; звездочёты - и трубы, и... нет, до звёзд он всё-таки не добрался. Хер ему, мы же всё-таки против него.

Да, так вот, в чём был его первый прикол: Брендлог давал этим вещам Настоящие Имена сам (не те, что Сегой). Закон равновесия это допускает в некоторых случаях, только вещи должны быть паршивыми и неспособными к самостоятельному существованию; тогда вся ответственность остаётся на их создателе, и когда он уходит, то и все его вещи с ним. Конечно, он открывал (за дополнительную плату) Настоящее Имя потребителю, чтобы тот мог его использовать в работе, но власть над Именем оставалась в руках мага, потому что имя не принадлежало природе, а принадлежало ему лично. Таким макаром, скоро людей острова обволокло облако из несамостоятельных Имён. Почти всё, чем занимались люди, было названо Брендлогом, и он имел над всем этим власть. На деревянном поселковом маяке висел большой плакат, где витыми рунами было написано белым по красному: "Все Имена знает Брендлог. Обращайся к нему, если ты занемог".

Понимаете, какой трюк он провернул? Он, конечно, не знал всех Имён на свете. Но он знал все Имена на том микросвете, в котором теперь жили островитяне. Он их всех накрыл своим колпаком! И теперь по своей воле мог подсыпать им под колпак зерна или наоборот, наляпать кислых медуз.

А второй прикол его был в том, что люди, разговаривая со сделанными вещами, перестали разговаривать с вещами мира. А вещи, растущие в мире, обидчивы и ревнивы. Если ты забыл их Имя, то они второй раз не скажут. И так люди острова оказались зависимы от Брендлоговых говорящих лепёшек.

Всё. Вот и вся история. У неё грустный конец. Эти засранцы так и прожили восемь веков в склеенном из картона мире, платя деньги за деньги, и продавая за деньги свои глаза.

Конец.

(Вот блядюги, даже писать про них противно. Гавнюки, короче. А потом они все сдохли от чумы! И от холеры! И воняли! Всё, пиздец!)

Один маг был всесторонне развитой личностью, любил учиться (больше, чем работать), и имел ко всему лёгкий талант. И вот после странствий и учений он сидел в одной библиотеке и думал: "Вот мне уже скоро сорок лет, а я ничего замечательного не сотворил, только волосы отрастил длинные и научился зачёсывать их назад. А жалко, я ведь многое умею и вообще я сделал себя таким прикольным и всесторонне развитым, жалко, если пропадёт.
Напишу-ка я книгу для поколений. Пускай подростки читают и мною восхищаются. Потом, может, школу открою".
( *** )

- Здравствуй, мой мальчик.
- Здравствуйте, учитель.
- Ведь ты вернулся из моря Солеа? Так скажи, почему пропала Песня об Эльфарран? Что случилось с ней? Певцы больше не поют её.
- Я искал, учитель. Я догадываюсь, почему.
В Песне об Эльфарран есть красота, притягивающая к себе ту красоту, что в сердце слушающего. А в сердце слушающего есть красота, иначе он бы не стал Слушающим. Когда сердце поёт песню, меж ними протягивается пуповина, и сердце сосёт горькую холодную воду красоты. И красота перетекает отсюда туда, и наоборот. В чём же больше красоты? Всё-таки - в Песне, красота прекрасная. Песня выше сердца. Значит, красота из Песни перетекает в сердце. Вы же знаете, это закон сообщающихся сосудов. И вот, множество певцов и слушателей пили красоту песни про Эльфарран, поколение за поколением.

И вот, она иссякла.

Так художники - поколение за поколением - рисуют городской храм, и продают картинки на узвозе, и красота храма перетекает в глаза художников и туристов, и со временем храм засыхает и скорчивается, как почерневшая груша. А люди - певцы, и слушатели, и художники, и зрители - уносят красоту в своих сердцах и глазах. Их сердца исполняются красоты.
Мы не можем не брать эту красоту, ведь тогда она не родится, и не родимся мы. И мы пьём красоту песен, как пьём молодость наших матерей. И так умрёт всё, что мы любим; всё, в чём мы видим красоту. Мы пили эту воду, мы пили эту чистую воду, и мы никогда не станем старше. И нельзя остановить это, и нельзя это обратить. Всё это уйдёт.
- Это так печально. Печально, и красиво.
- Да, учитель. Так печальна наша судьба. Печальна, и красива.
***

Я смотрел, нет ли истории о драконе? Говорят, нету. А потом говорят, есть.

Великолепная драконисса Ургуина погромила этот имперский город четыре раза. Порвала его на каргадские кресты просто. Солдат сожрала, ворота проломила, Башню Меча свалила ударом плеча - ббубух!!!!!! ттыдых!!!! Проползла золотым телом по улицам, хохоча и пыхкая жгучим лёгким огнём, награбила, навалялась! И так четыре раза за три года. Разломала тюрьму, узники совести как кинутся тикать, умора! На площади в фонтан насрала. В ратуше рукой крышу проломила, сгребла в жменю долговой архив и жопу подтёрла. Полицейских наткнула по одному на каждый коготь и по очереди схрупала. Порезвилась, короче. Бургомистра Кучи-Мучи надула и об стену хлопнула. Полыхнула огнём и улетела себе, до свиданья наш ласковый миша возвращайся в свой сказочный лес. Крестьяне смотрели ей вслед и смеялись.
После того она не появлялась в наших краях двадцать лет. Хорошо жила, дышала полной грудью, любила и была любимой. Жёлтое сердце - чего мне желать ещё? Но через двадцать лет кто-то рассказал ей новые Истории из Земноморья, и унюхала Ургуина в небе Другой Ветер. И она снова полетела в тот город. Нужно ли это было? Мусорскuе за то время взяли свою судьбу в свои руки, и твёрдо принялись за её смерть. И в каменных улицах на её волочащийся медный хвост пали с небес зубья и петли, и солдаты побежали со всех сторон с оружьем, триста человек солдат, и все в железных шапках...

На этом моменте мы оставим Ургуину. Оставим её такой, какая она сейчас - извивающейся и рычащей, бьющейся среди обступивших врагов. Может быть, сейчас она погибнет в горячих потных руинах; а может быть - вот она - с ободранной чешуей вынырнет из дыма в победе и славе! Мы не знаем этого, драконы. Смотрите на неё, драконы, запомните её такой. Как бы ни было вам, драконам, странно - истина проста: никогда не возвращайтесь в прежние места, драконы.

***

Мужики нашли остров с драгоценным песком, и нагрузили полный корабль. За ними погналась армия. Те стали удирать и по дороге выкидывали за борт песок. Так они заплыли в моря, где жили киты. Киты понюхали высыпанный в море песок, и он оказался для них как наркотик кокаин. По запаху высыпанного в море во время погони песка, как по дорожке, все киты океана доплыли до острова с песком, и стали его нюхать, пока не вынюхали весь остров.

***

Бурый Перец и Харандаш плавали в Архипелаге всю жизнь, нанимаясь на разные корабли. Друг друга не любили, но доверяли, справедливо считая, что вот так вдвоём у них больше шансов сохранить свою шкуру. Харандаш называл себя матросом, а Бурый Перец ветровиком. Были они неудачниками, смирившимися с этим и просто старающимися вытерпеть и сохранить силы как подольше.

Однажды в холодный месяц начала зимы они плыли с пятью кочевыми рыбаками через Эскеллское море на шхуне. Когда на четвёртый день начался какой-то уж очень свирепый шторм с мокрым снегом, каждый из них только и подумал "ну вот опять" и внутренне простонал. Их мотало три дня, швы в корпусе разошлись, все уже сидели по пояс в воде, и рыбаки молились Братьям-Богам, готовясь к смерти. А они никому не молились. Шхуну ударило об отмель и раскололо. Волны побили их об песок и напихали горькой холодной водой ( и выкинули на обледенелый пляж. )

Живёт у нас в деревне колдун. Семьи и друзей у него нету, ну да у кого они есть? из колдунов, я имею в виду. Живёт так себе, с хлеба на квас. Заказов у него мало, потому что он хоть мужик хороший, старательный, но форсу чародейского в нём нету. Да и платят ему мало, народ у нас бедный.
Так что он живёт в основном собственным огородом. Посадил там редьки, тартуфли двенадцать соток, всякого там разного. Весна прошла - он сапает; лето прошло - он сапает; осень прошла - он сапает. От где экзистенция. Ну а зимою? Зимою сапает или нет?
Только голем его и выручает.
( Да-да, у него есть медный голем. )

Девушка сказала: я больше не жрица Тёмных. Они пусты. Они бессильны. Я презираю их. Это была ложь. Пустота. Их нет.
Ты ошибаешься, сказал Гед - ты ошибаешься. Неужели ты не чувствуешь их вокруг нас? Как они дышат гневом и ненавистью? Они могучи, они древние, и они разъярены. Кости Земли дрожат от Их веса. ( Нам надо бежать, если мы надеемся спастись! )

Король Хавнора поднапрягся, и призвав своих магов, повелел, что или давайте что-то решать, или у нас уже всё море воняет, особенно в тёплое время года, и почвы истощились. А с чего бы это им истощиться, если население не сильно росло? А жалко, потому что солдаты нужны.
Ну маги поискали, и нашли ему Геополитику, в одном сундуке сидела; правда уже кошка её обоссала, ещё при дедушке его (короля) Лебаннене ХІ Благолепном это случилось. А он их спрашивает, а что это такое - геополитика. Геополитика ему говорит: это значит, что ты имеешь право пойти и всё отнять, что тебе нужно, потому что у тебя есть Жизненный Интерес, который простирается на всё твоё Жизненное Пространство. О, - говорит король, - О! Как раз всё моё любимое. А где оно простирается, это Простиранство? Ну как. Ну как где (это я у Пелевина речевой оборот взял. Пеля-меля-колбаса, на верёвочке оса). В твоей голове, конечно.
Ну тут уже конечно он рассердился, мол, что ты меня обламываешь: так всё хорошо начала, а тут блин солипсизм какой-то. Сослали Геополитику назад, в село какое-то, и там с ней случилась беда. Но ход мыслей твой мне нравится… Короче, давайте думать, как завоевать уже их всех, потому что ну сколько можно.
( И они ему нашли идейное обоснование завоевательной доктрины: )

В одном море жил-был один рыба, он был самец. Он был веселый, здоровый и уверенный в себе. Тогда в море упал один корабль, на котором было ценное сокровище. Тогда один маг пошёл в море, чтобы достать это ценное сокровище. И встретил этого рыбу. Они разговорились по душам, и рыба ему сказал, где сокровище лежит. И маг говорит ему: "Я тебя за это вознагражу. Чего ты хочешь, рыба? Я могу тебе чего-нибудь дать, а могу чему-нибудь научить, а могу кем-нибудь сделать". Рыба подумал и ему отвечает: "Давать мне ничего не надо, потому что у рыб ничего нет. Становиться я никем не хочу, потому что у птиц и людей жизнь сложнее, чем у рыб. Учить меня тоже ничему не надо, потому что рыбы руководствуются инстинктами, что ли не знаешь, и всё что им нужно и так умеют. Хотел бы я быть всегда здоровым и бодрым, но над жизнью и смертью ты, маг, не властен".

***

Магия моря велика, и нет её могущественнее; и чужого присутствия она не терпит. Потому говорят: "В Пределах играют по другим правилам"; а значит это, что магия привязана к месту - море не пропустит силы островов сквозь себя, и каждая из сил замкнута на своём острове.
Одного пацана отчислили с маготехнологического. На самом деле он просто сессию завалил, а вместо того, чтобы упросить Мастера превращений про пересдачу или уж на крайний случай взять академку, он на заседании кафедры (а его вызвали на заседание кафедры) чего-то стал права качать, обвинил всех в бездарности, а двух преподов - в личной несправедливости к нему (к пацану то есть). Ну его и отчислили. Он вещи собрал, в общаге ещё скандал устроил, ну и уехал, он откуда-то из Пределов был. Его все скоро забыли.
( Проходит сколько-то лет. )