Пять Историй из Жизни Земноморья

Двое на палубе. Рокское море. Ночь, туман.

2006-10-05T09:30:19Z

- …Ну вот когда начинаешь о чем-либо размышлять (о чём бы ни было), то чувствуешь себя как бы в зыбкой пучине страстей, мыслей и ассоциаций, в которой можно утонуть. На каждую мысль выскальзывают много новых мыслей, а на каждую ассоциацию новые ассоциации, а на ассоциации на ассоциации - ещё новые ассоциации, а на воспоминание - воспоминания о воспоминании. Ну в общем трудно что-либо определённое сказать, можно утонуть, если неосторожно. Тогда ты ищешь опору, и этой опорой тебе может служить либо что-то невесомое, легкое, что удержит тебя, мотаемого, на поверхности волн, либо что-то невыносимо твёрдое и тяжёлое, что дотянется до дна и станет как я не знаю что, как шест какой-то. Или наоборот, тебя завлечёт ко дну, и там ты уже наконец обопрёшься на твёрдом грунте метафизики.

Так вот невесомым есть своё Я, ну точнее осознавание своего Я, которого на самом-то деле нет, - ну потому-то оно и невесомое, улавливаешь аллегорию? но которое можно осознавать в медитации, и оно тебя как бы удерживает на поверхности: вот всё меняется, мысли и судьбы, события, а ты всё равно себя вот так вот осознаёшь, и всё тут, и как бы всё ни менялось вокруг, и как бы ты сам ни менялся, но осознавание всё равно таким же и остаётся, хоть оно и ненадёжное, но вот так вот парадоксально оно надёжнее реальности - потому что реальность меняется, а осознавание нет; вот аллегория, да? это как бы ты держишься за надувной круг - не пробковый, как настоящие круги, а как раз надувной, и прозрачный, а волны могучие как тучи - ого-го! - и всё время изменяются, просто кружится голова, а круг всё время тот же самый, такой манюний, такой вообще ненадёжный и ранимый, а всё равно надёжнее чем этот круговорот этой воды в природе.

Ну а дно - это дно, что тут скажешь. Дно - оно и есть дно. Дно - это метафизика. Вопрошание об основах бытия и где оно, в мозгу или в сознании или в Боге, или в потоке вещей природы, или ещё в чём-либо, но только предельном. Предельные, так сказать, основы бытия. На них конечно можно опереться! Любой обопрётся, конечно, тут уж дураком надо быть. Только уже и сам не рад, всё-таки дно есть дно, на дне не шутят, опа. Но можно вытянуть из него такую вроде как нитку, такой вроде как сталагмит - не сталактит, а сталагмит - такую нитку, которая сразу же в холодной воде застывает, ведь мы же в океане всё-таки, и в конце концов из океана начинает торчать вот эта нитка, такой вроде как шест, вытянутый с твёрдого дна и одной со дном (о, тут интересная аллитерация получается, надо будет когда-нибудь додумать её до конца) природы. Вот такая тонкая метафизическая опора. И ты за неё, скользкую и холодную, держишься заледеневшими пальцами, мотаемый холодными волнами. Волнами бескрайнего океана.

- Даа…

Имена Себя

2006-09-28T10:39:31Z

Великий маг Эррет-Кропот, прозванный Херобойцей, всю свою жизнь пространствовал по Земноморью. Пространствовал в пространстве. Странствовал по странам стремясь стразиться со страданиями и страстями. Херобойцей его прозвали за то, что всю жизнь он бился с драконами, чертями, королями, защищая бедных и плачущих, и это как-то херово, в общем, получалось, всё время его били. А он не сдавался - в себя придёт, ещё в глазах мутится, а он давай руками шарить, шлем свой расколотый напялит, вздымет отважно посох - и кидается в бой, пока страдают слабые, и несправедливость правит бал.

В далёком странствии своём был он однажды на некоем острове. Прожив там какое-то время и свершив по обстоятельствам, он научил тех людей знанию, которым владел, и отправился в путь. А слово его не пропало, но проросло и воплотилось.

Те люди узнали, как давать себе Настоящие Имена.

И это было их Словом Освобождения. Иногда оно делалось как бы прозрачным стеклянным шариком, и те люди прятали его в ладони, и когда их уже вели со связанными за спиной руками, они в последний момент всегда успевали пальцами передать этот шарик; кому-нибудь, хоть какому-нибудь тупорезу. А он уже не мог оставаться тем, кем был. Он выкапывал своего похороненного мертвеца и говорил: "Встань, жопа с ручкой, и ходи".

О том, что Настоящее Имя - это ведёрко, зачерпывающее из песочницы событий порцию опыта и шлёпающее пасочку личности. Ты - Гед. А ты Гйорх. Ты - Урзула. Всё, пиздец, энди факин стори. О том, кто зачёрпывает ведёрком: поп. Маг. Мама. Правитель Ре Альби и его девочка. Все они по какой-то причине овладели властью определять твоё Имя. Кто ты и что ты будешь есть на свой сочельник.

О том, что она твоя - эта власть! Возьми её свободно, посмотри на себя, и посмотри снова - и назови себя сама. И назови иначе. И снова. И если хочешь - посмотри на другого, и скажи его Имя. Легко, свободно, иизи, иизи, пусть он возьмёт, и отдаст тебе, и снова, играй с ним в бадминтон лебединой пушинкой.

Ты поступаешь, и смотришь на свой поступок, и смотришь на своё смотрение, и смотришь на смотрение на смотрение - и всё это ты можешь назвать, и в этом твоя свобода. И как ты назовёшь, так и будет вправду, а если назовёшь иначе, будет иначе вправду. Никто больше. Ни общество, ни история, ни природа - только Сама, ты.

Их тягой стало открывать острова. Каждый остров был закрыт и неизменен, а становился открыт и изменчив. Становился жив. Они приходили к племенам, и показывали им способ. И те могли построить себе новую жизнь вокруг нового имени, если хотели, и они тоже становились теми людьми. Те люди открыли свой остров, и оделись в чёрные одежды цвета ночных небес, и глаза их сияли, как звёзды. Их гнали и их жгли, и тяжёлой книгой вбивали тем людям в голову гвоздь, но если один глаз у тех людей погасал, второй начинал мигать, подавая сигнал другим кораблям. И те люди смеялись, и передавали стеклянный шарик, а иногда он прыгал, как иффишская черепашка, или серебристая рыба, а иногда он мог быть стрелой или чашкой. И куда бы ни приходило слово освобождения, тупорезы оставляли свои ритуальные услуги и оглядывались вокруг, и никогда больше не могли быть тупорезами: одни кидались гнать, а другие жечь, а тихие третьи выкапывали своего похороненного мертвеца и говорили ему: "Встань, жопа с ручкой, встань и ходи".

И так длилось всегда, пока мир не подошёл к своему концу, и не настала Ночь Богини Медведицы.

И когда волны хаоса и бессмыслия поглотили старый мир, и острова исчезли, и исчезло море - а когда море потеряет свою силу, что сделает его опять солёным? - тогда исчезло всё, потому что некому было назвать Имена. Но те люди спаслись - ибо они держались за себя, как лыжник обеими руками крепко держится за свои лыжи, несясь по склону. Сосредоточенные и собранные, протянувшие друг к другу линии любви, они удерживали друг друга в связи и смысле, и создавали свои имена, и преобразовывали их заново, и в волнах, смывавших структуру смысла, они ткали новое полотно осознавания, и не погибли. Нет, но спаслись! Вечность длилась эта ночь, и вечность те люди творили себя, не переставая, и не сдаваясь, и не расслабляясь, и не забывая друг о друге, и произнося свои Настоящие Имена.

И когда вечность подошла к концу, те люди сказали: мы создали Имена себе из своего творчества и своей любви, и создадим Имена всему из этого, потому что их не из чего больше создать. И там, где они называют имена вещей, создаются острова смысла, вылепленные из мяса творчества и крови любви; и острова поднимаются, отделяясь от пучины тупости, от пучины вод.

Острова движутся свободными путями.

***

Ursula

2006-08-18T12:44:19Z

Жил-был хитрый один мужик. Он очень хотел быть богатым, и чтобы этого добиться, он решил разбогатеть. Он так решил, что тогда он сможет купить себе всякое богатство, и тогда-то уж точно будет богатым. Будут у него драгоценные кристаллы, будет золото, и меха.

Он побывал в разных местах, и было с ним много разных приключений. И накопив энную сумму (полные два кошелька), он решил вложить её в Дело. И вот он присоединился к группе компаньеров, которые собирались плыть на дальний север добывать говорящих тюленей. И вот отправилась флотилия - девять баркасов, на каждом по 7-10 матросов и один компаньер с гарпуном.

Долго ли, коротко, приплыли они в край льдов Хоген, нашли тюленьи скалы. Стали гарпунами и лопатами бить тюленей, а те ругаются, кричат: "Убирайтесь домой, чего вы пришли! Вы уроды!", всё такое - ну не хотят смириться с неизбежным. А тот хитрый мужик удивился, что говорящие тюлени разговаривают, и не дал своим матросам команду тюленей бить - так толстой лапой (он же в двух шубах и двух рукавицах) дал отмашку назад, мол, почекаем, что будет. И видит, что тюлени видят, что глагол сердца не жжёт практически, так они попаниковали, чего-то побегали (ну, поползали) туда-сюда, а потом глядит - собираются так в кучку на одном высоком торосе, так несколько десятков собрались, смотрят, как под ними суматоха смертная развёртывается, и начинают все в такт раскачиваться, и что-то тявкающими своими голосами читать нараспев. И всё новые к ним туда заползают и сразу подстраиваются, начинают туловищами своими мотать влево-право, и с полслова сразу подпевать начинают. И вот вскоре поднимается ветер, тучи; матросы увлеклись, не замечают этого, бегают; а тюлени замечают,
и
всё
так же
закли
нанье
в ритме
вто
рят
го
во
рят.

Тут ударил ураган, взвыл, швырнул вниз тьму; океан колыхнулся, ударил снизу, треснул окровавленный лёд, побежали по нему извивы. Люди в крик, кидают орудия, бегут к баркасам, проваливаясь в проломы; снег летит смерчем, слепит глаза, не найти лодку, не слышен сигнальный колокол, только тюлений речитатив и вой ветра; жгучая чёрная вода прыгает снизу, и хватает матроса, слизывает, как скользкая убийца-касатка.

Треснувший лёд проглотил два десятка охотников, шторм разбил один баркас и погубил матросов; остальные, хватаясь за обледенелые борта и канаты, летели, влекомые штормом, в белую темноту, на север, на север.

Через несколько дней шторм улёгся. Оказалась флотилийка среди неизвестных ледников, в лабиринте проток и расщелин. Настала ночь, вышли звёзды - шкиперы сориентировались по Указующей звезде и стали выгребать на юг. Прошло четыре дня, выхода не находили. Гребли в лабиринтах. Когда натыкались на ледяное поле, по очереди шли пешком вперёд, искали проходы. Вот настала очередь хитрого мужика.
Идёт он через ледяное поле между торосами. Баркасы остались где-то далеко сзади. День перевалил за полдень. Забирается мужик на высокий торос, чтобы посмотреть вокруг, поскальзывается и раскорякой съезжает вниз по длинному пологому склону. Потом, уже внизу, он почему-то бьётся башкой об ледяной сугроб и отключается. Приходит хитрый мужик в себя: ноги замёрзли, нос замёрз, солнце садится. Переворачивается он на живот и видит:

пред ним снежная равнина, вся белым-бела. Закатное солнце залило её желтым светом. Ветер несёт понизу снежную пыль, острые кристаллики. И через бескрайнюю равнину, над облаками летящей снежной пыли, в холодном воздухе размашисто бежит огромная белая медведица; бежит ровно, неутомимо, широко бросая вперёд сильные лапы. Картина совершенно беззвучна. Взгляд медведицы сосредоточен, она видит за краем льдов то, чего ему никогда не увидеть. Ей нужно пересечь великие льды. И лишь на свою смелость и собранность полагается она, здесь, где не на что больше положиться. Необыкновенно быстро она проходит через пространство, и вскоре исчезает в морозном облаке, в последнем луче солнца.

Хитрый мужик смотрит ей вслед, потом вроде как просыпается, встаёт и пускается в путь назад к кораблям. Он всё понял. Он ведь не зря хитрый, мужик-то наш.

Он приходит к кораблям и говорит.
"Мне был знак, и я прощён. Путь надо держать не по Указующей звезде, а по Большой Медведице".

Два шкипера посылают его нахуй и уходят по Указующей звезде. Больше их никто никогда не увидит. Остальные пять баркасов следуют за хитрым мужиком. После нескольких дней они выходят на чистую воду и возвращаются к землям людей.

***

И так он разбогател. С тех пор в его памяти было полным-полно золота закатного солнца, и драгоценных кристаллов ледяной равнины, и облачных мехов снежного тумана.

***

Нить притяжения к дому

2006-08-16T11:15:10Z

Нить притяжения к дому. Как она работает? Как звенит она, натягиваясь? От расстояния или от интенсивности?

У мага дом стоял на набережной, и окнами смотрел на Внутреннее море, большую часть года бурное и каламутное. А за спиной был город, и в его историческом центре, в ратуше, маг работал начальником Управления по вопросам. Он поднялся от простого инженера на местном Заводе рыбных вин, и все ему предсказывали дальнейшие успехи, не уточняя какие. Маг был очень рад, и гордился перед своим сыном. Честно сказать, маг и в самом деле был сильной личностью и крепким хозяйственником, и к работе подходил с душой, всегда искал в ней живинку, в коллективе его уважали. Жена у него давно умерла, и он от неё уже отвык; да и вообще он по натуре был эмоционально довольно холодным, работа ему была интереснее. Поэтому он не женился второй раз, и сам воспитывал упомянутого выше сына. Тот пошёл в отца, упорный, сильная личность, друзья его уважали, и талантами он был наделён, только магией совсем не интересовался, хотя то, что его отец заставлял делать, у него выходило весьма неплохо. Сын с 13 лет уже хотел быть предпринимателем, хорошо выглядеть и организовывать сложные комбинации из людей, потоков и ресурсов (разумеется, в 13 лет он такими терминами не мыслил, но суть такова). К 18 годам он с отличием закончил школу и имел 4 разряд по гонкам на дельфинах (я не знаю, насколько это высокий разряд, но подразумевается, что не низкий - по интонации слышно). Поступил в местный институт на факультет экономической географии. По Технологии Завоеваний у него был лучший реферат года. Отец уже готовил ему место в аппарате Совета, для начала карьеры.

И вот на четвертом курсе он магу заявляет - папа, я уезжаю. Чувствую я в себе, что не хочу доучиваться, а лучше я поеду в Архипелаг. Там стиль жизни, там события. Там весь движняк. Тот в крик, я тебя породил, я тебя и не пущу. Но тот не обращает внимания и собирает манатки, а сам злится, напряжённый такой. Переживает пацан. "Ах ты так, мальчишка, щенок - думает папаша, - ну я ж тебе дам". И удаляется в мансарду, где у него все эти штучки, и там он сплёл из дыма домашнего камина, из запаха растений, из тайных повелений, из куколки- плясунки и детского рисунка заклинанье привязанности к дому, и наложил его на сына. И такое оно было кислое, и жгучее, и крепкое, что просто глаза выпучивались, а ножки дубового стола скрутились винтом.

У сына было отчуждённое сосредоточенное лицо, а отец гневался. Парень взял вещмешок и вышел из дому на набережную; (ну-ну, посмотрю я, как ты, щенок, назад прибежишь, ещё попросишься обратно); ушёл в сторону порта. Из порта вышел корабль, проплыл ещё мимо дома мага, сволочь такая, и ушёл на восток.

Прошло много лет. Не очень много, меньше десяти. Маг быстро состарился, потому что во-первых, ему не было теперь стимула стремиться к успеху, а таких личностей, как этот маг, только это и держит в тонусе - иначе они погружаются в созерцания. Без сына он скучал. Сначала он к тому же переживал, что ему не удалось его подчинить себе, что сильная магия не сработала, не связалась. Конечно, теперь это уже не имело значения. Он поднялся на пару ступенек в иерархии, но не стремился выше, потому что теперь сам про себя знал - он вовсе не сильный маг. Других я надурить могу, но себя не надуришь. Сын ему писал редко. За двумя морями он устроился на хорошую службу в одной купеческой корпорации, а она послала его в представительство на одно море ближе.

И вот как-то осенним вечером маг сидит в кровати и вместо того чтобы спать перед рабочим днём, читает книжку, и шевелит губами. Вдруг он слышит грохот и дребезг вышибленного окна наверху и глухой бум упавшего тела. Он бежит наверх в мансарду, по дороге шепча заклинанье прилива сил, если это воры. А это не воры, это его сын - в освещённом луной квадрате на деревянном полу, растопырив ноги, среди осколков стекла сидит с обалделым видом. Ах, да что, да как, сынок, какими судьбами, да как я рад тебя видеть, да что ж ты не писал что приедешь, а что это ты в таком виде?

Сын оторопело водит взглядом вокруг и иногда глотает воздух. Когда он видит свои ноги, удивлённо вздрагивает.

Попускает его часа через три, уже сидя в папиной кровати и пия горячий чай со свежими заговорами. Он рассказывает, что только что стоял на балконе своей квартиры на заморском острове и смотрел в море. В сторону родного острова. Завтра у него начинался отпуск, друзья разошлись, спешить было некуда, и он задумался о прошедших годах и о доме, об отце, о подростковых воспоминаниях, о запахе рыбы на набережной. Здесь так не пахнет. И в какой-то момент он вздыхает, и вдруг что-то дёргает его со страшной силой, бьёт его об перила, перебрасывает через них и рывком кидает в море; дальше он помнит только свист скорости и колючие брызги; через несколько часов? дней? сумасшедшего полёта из темноты выдвигается остров и крыши домов, со свистом он врезается в окно, успевая прикрыть лицо рукой от осколков. То, что это окно в родном доме, не приходит ему в голову, ведь он никогда раньше не видел свой дом из такого ракурса. А комнату он узнаёт сразу, но сперва не соображает, что произошло, и ему кажется, что он провалился не сквозь пространство, а сквозь время, и ему сейчас пятнадцать лет, и он упал со шкафа, когда лез за какой-то отцовской штуковиной, и ему, во-первых, больно, аж кишки встряхнулись, во-вторых, ему уже тоскливо от предчувствия, что сейчас вбежит отец и начнёт читать морали.

И сейчас, когда до него доходит, что всё в порядке, что он не вернулся в подростковый возраст, а просто перелетел через море, он чувствует большое облегчение и успокоение. Потому что нет ничего хуже, чем из состояния свободы вернуться в состояние несвободы.

А папаша тем временем со всех сторон его ощупывает-обнюхивает, и снимает с него порванные чародейские паутинки. То давнее заклинание привязанности к дому вовсе не прокисло, а отлично сплелось и вцепилось в сына. Но тот - весь в отца - имел такое сильное стремление вырваться в мир, устремиться в поиск себя и впечатлений, что заклинание не смогло сдержать его. Оно не порвалось, но натянулось через несколько морей и островов, и пока сын мага стремился вперёд - до тех пор оно растягивалось и поддавалось. Но стоило ему остановиться и обернуться - стоило ему поддаться - как заклинание сработало, как резиновый жгут, и - ппэу! - выдернуло его из новой жизни назад.

А он и не огорчился. Остался в городе, устроился на работу. С отцом помирился. К друзьям за море ездил пару раз, они к нему приезжали. Сейчас снимает со своей девушкой большую квартиру на Заречье.

Честь животного

2006-08-14T14:59:06Z

Посвящается бойцам ALF.

В тот миг, когда в смертном страхе Гед бросился в бегство, не таков был его зверёк. Oтак, сосредоточившись и сжавшись в жилистый кулачок, бросился на обидчика. Никаких мыслей никогда не бывало в его безмозглой черепушке; не было и в то мгновение; но была воля и была беззаветная дружба, и была смелость кинуться и укусить иссиня-чёрного, ужасающего врага. Геббет лишь отмахнулся, ударив oтака об землю, и кинулся в погоню за магом. Oтак лежал. Я лежу. Я остываю. Я в реке. Пускай река сама несёт меня. Кудлатая, мокроносая смерть понюхала мои ладони. Развернулась и, труся хвостом, ушла.

Когда чудовище убралось из-под закрытых ворот замка, слуги лорда и камня обходили пустошь. Один из них подобрал оглушённого зверька в снегу и за задние ноги отнёс на хоздвор замка. Там он держал среди барского добра свой личный приработок - несколько клеток, битком набитых живыми нутриями. Туда же он бросил oтака. Эта тварючка у нас не водится на Осскилле: обдеру - выйдет прикольный воротник.

Представьте положение животного: раненый, потерявший хозяина и половину души вместе с ним, в тесной клетке со зверями, воняющими паникой - и ни одного вегетарианца на всём острове. Негде взять силы; только в себе. Зверь это не думал - он не может думать - а чувствовал, и он собрался с духом. Он медленно раскрыл ладошки и вновь сжал их в кулаки. Oтаки пушистые зверьки, и только ладошки и пальчики голые, как у людей. Инстинкт толкал его выжить, инстинкт толкал его взбодрить и поднять стаю, ведь выживает солидарнейший. Он стал говорить с нутриями.

Нутрии, выросшие на бойне, в несчастьи своём плакали и гадили сами себе на головы, и слюна висела у них изо всех отверстий. Они были безумны от страха, они не узнавали его.

Но рядом был загончик два на два, где по колено в перепаханном навозе, опилках и снегу жила свинья. Она тоже не могла думать, но у неё был сильный дух. Её тёплых детей забрали и зарезали люди, и теперь её живот был напряжён, а ноги прямы. Её били два раза каждый день, потому что она рвала жёлтыми зубами человека, кто заходил - за колено, она не могла дотянуться выше. Встретившись взглядом с oтаком, она почувствовала боевым животом - есть контакт! этот зверь из моей стаи. Нас не догонят, йоб вашу бога душу мать.

Когда пришли люди задать корму животным, свинья не укусила врага, но завизжала яростно и метнулась ему в ноги и сшибла с ног и выскочила за оградку и с размаху шарахнулась в четырёхэтажные клетки с пушнинами и сразу в того, что кормил их. Тот упал на брюхо, и теперь свинья дотянулась. В распахнувшуюся дверцу прыгнул oтак и хохочущие нутрии, а свинья дралась с двумя врагами и кричала на них, не разжимая зубов. Что мог сделать oтак в тот момент? Лишь одно - бежать и спастись! Вот это и была бы последняя победа смелой свиньи. Он взглянул ей в глаза и бросился бежать! Он скакал так, что лёгкие разрывались, и под языком выступила кровь, он перепрыгнул сторожевых псов, он увернулся от брошенной палки, он проскочил в ворота, он выбежал в поле, он устремился в пространство. Он убежал, его не догнали, и свинья это увидела.

Потом он долго бежал в сторону того места, где расстался с Гедом, всё медленнее и медленнее. Он ведь был ранен и голоден, а вокруг была зима северного острова, где нет ни одного вегетарианца. Сначала он перестал слышать свою кожу, потом он перестал слышать свои кости, потом он перестал слышать свои жилы. Oтак обессилел и упал. Снова пришла к нему смерть, перебирая лапами в глубоком снегу. Понюхала его ладони и лизнула в нос-бусину.

Именно на этом месте, потом, много позже, обледенелое тело зверька случайно найдёт Гед, спасшийся и бежавший из того же замка, что пред тем его мохнатый дружбанчик.

- - -

В этой истории есть и пара хороших моментов.

Во-первых. Нету ничего горше, чем истории, где персонажи ищут друг друга и за миг до встречи погибают. Тут этого, к счастью, нет. Oтак не искал Геда, он бежал не к нему. Он не знал, что Гед жив, он считал его мёртвым.

Во-вторых, на том же месте, где замёрз зверёк, Гед сорвал прошлогоднюю соломинку, и из последнего волшебства немедленно превратил её в боевой посох, которым немедленно завалил нескольких уродов из замка.

Может, так легче.

Социальная ответственность интеллигенции

2006-07-18T08:19:33Z

Жил-был один чародей. Нет, жил-был один ученик чародея. Нет, всё-таки чародей жил-был. Чародей ведь старше ученика чародея, и он начал жить-быть раньше, а уже потом ученик чародея, который сперва жил, а потом, когда его направили из университета на практику, начал и быть, учеником чародея то есть.

Темой докторской у чародея была "Прикладная теория полётов во сне и наяву". Он уже мог зависать на высоте двух ногтей от пола, и считался ведущим специалистом в этой области. Работа в лаборатории была интересной и творческой, и ученик чародея работал там с понедельника до субботы. В том была их колба мысли. Они прорабатывали массу уникальной литературы, спорили ночами напролёт, носили вязаные свитера под униформенными мантиями, пели под лютню песни про скалолазов и называли друг друга "старик".

Вот они долго готовили очередную серию экспериментов. И вот всё было готово. На крыше дома они поставили такую вроде как железную мачту с перекладинкой на вершине, метров пять высотой; а рядом ещё одну, метра три.

Чародей залез на этот насест, а ученик на тот, что поменьше. Тишина в студии! Вот чародей начинает, а ученик за ним повторяет, он вроде как контрольная выборка. Чародей смотрит в небо, читает тщательно подготовленные заклинания, машет руками в ритуальных жестах, то взвизгнет, то живот выпятит; пот течёт, сам весь красный. Ученик чародея тоже старается, смотрит и всё старается копировать. Так проходит час, напряжение нарастает, утомление тоже; звёзды заволакивают тучи.
И вдруг чародей прерывает мантру на полуслове. Он с фырканьем вздыхает, задирает подол и начинает неуклюже сползать с шеста. Не глядя вокруг, он раздражённо бухтит себе под нос, и матерится, когда путается в балахоне.
- Что случилось, учитель?
- Слезай кароче. Пошли. Топор возьми.
- Какой топор? Куда пошли?
- Да сними ты эти тряпки, блин, как клоун, честное слово.
- Как сними? Куда пошли? А как же магия?
- Магия-шмагия.
- Как же книги?
- Книги-шмиги.
- Как же обряды?
- Пошли, сказал! Пора.

Чародей быстрым шагом идёт по улице, ученик чародея, размазывая кулаком чумазые слёзы, семенит следом. Чародей несколько успокоился и объясняет:
Мы достигли предела познания. Знание-познание, высокодерзание, всё оно покоится на людских плечах. Неумны, немолоды, труженики города создают культуру, трудяся по ночам. Все слова придумали, сшили мне костюм они, нас кормили булками, чтобы ты читал. Злой работой стоптаны, пьянствуют безропотно, но быть им признательным я не перестал. В пирамиде людского познания нам с тобой посчастливилось оказаться почти наверху, где рукой подать до трансцедентного опыта. Но таким, как мы, того мало - мы ставим на вершине пирамиды какие-то шесты, и лезем вверх, выше, ближе к звёздам! Но нельзя насаживать шест на шест бесконечно. Вот и мы с тобой упёрлись. Вылезти выше мы не можем - пирамида, на которой мы стоим, слишком низкая. Пирамида стоит на фундаменте миллионов людских опытов. Люди темны и грубы. И люди страдают. Невозможно быть высоко, когда миллионы людей низко. И нужно, чтобы исчезло бессмысленное страдание людей, и чтобы их опыт и их знание возвысились. Не наши - единиц, а общие - миллионов.
- А, понятно. А куда мы идём?
- К народу.
- А, понятно. А где он?
- В глубине амритсарских лавок, там, где белым бывать опасно.
- А, понятно. А зачем мы к нему идём?
- Делать анархическую революцию.

***

Прошло восемь лет. Настал холодный месяц начала весны. Постаревший чародей и повзрослевший ученик чародея вернулись в свою лабораторию. Они были худые, и залеченные раны их ныли. Но оба они были бодры, и смеялись. Окна в доме были разбиты. Рядом с ним мужчины и женщины в потрёпанной одежде строили новый дом. Все они были бодры, и смеялись. Когда люди встречались взглядом друг с другом, они улыбались друг другу, и незнакомые люди пожимали руки друг другу, и некоторые пели песни.

Чародей и ученик чародея вернулись к своим занятиям, и когда они открыли свои книги, они засмеялись.

***

Анекдот про нового рутского

2006-07-12T08:22:56Z

Маг был в турне по Западному пределу, и был на острове Рут. После сеанса подходит к нему местный антрепренер и говорит, типа: "С Вами хочет поговорить одна дама", и при этом так кивает головой ("так" не значит с выражением, а со значением), что сразу понятно, что с этой дамой действительно лучше поговорить.

Вот приходят они в беседку. Там его ждёт молодая женщина, по виду обладающая богатством и властью. Она такая: "Ах маэстро, мы очень про Вас наслышаны, простите великодушно, что беспокою Вас, я хотела бы попросить Вас о консультации". Ну что Вы, для меня это честь, оказать помощь благородной даме, как Вас зовут? Вот что она ему рассказала: Но этот разговор должен остаться между нами. Ну разумеется, миаледи! У меня на губах сидит слон.

Ну так вот. Меня беспокоит состояние моего мужа. Он очень занятой человек... Он ведёт очень разные дела. Ну как Вам объяснить. Ну, он… ну, он такой, понимаете, представитель нового поколения предпринимателей и политиков. Человек дела, Вы меня понимаете. Ну Вы меня поняли. Так вот, он совершенно не умеет отдыхать. А ведь Вы знаете, в наше стрессогенное время инфаркт - это просто бич деловых людей. А он совершенно не умеет расслабляться, понимаете? Он всё время спешит, всё время напряжённый и… всё время страшный (женщина начинает всхлипывать, маг проникновенно берёт её под локоток, мол, доверьтесь мне, всё такое). Я его боюсь просто. Я уже два года за ним замужем, меня родители за него выдали, я местная, из знатного рода, а он приезжий. Во-первых, я почти никогда с ним не общаюсь - он почти всё время в деловых поездках. Когда он дома, то днём и ночью у него посетители, то партнёры какие-то, то адвокаты, то бандиты его. Со мной почти не разговаривает. Даже… простите, даже когда мы занимаемся сексом, то он бросается на меня, как на добычу, и сразу уходит; спим мы раздельно. Он никогда не развлекается - ни приёмов, ни вечеринок, ни пикников. Я из благородной семьи, у меня вкус и манеры, я не хочу завянуть как цветок алфеи, я молода, я хочу радоваться жизни! А у него только работа, работа, не знаю, чего ещё ему нужно... Всё ему мало! Что с ним происходит, доктор? И как мне с ним быть? То есть, если быть, то есть, если с ним?

За консультацию она обещает магу гонорар, достаточно высокий для того, чтобы маг отложил отъезд. Он начинает частное расследование. Наводит общие справки о клиенте. К размышлению есть такая информация: зовут его Белый, он приезжий, происхождение неизвестно. Обосновавшись в городе лет десять назад, стал бандитом. Очень энергичен и жесток; лично убил нескольких конкурентов. Сейчас контролирует практически весь подпольный бизнес на острове. В последние годы легализовался, купил несколько предприятий и аграрных ферм, а также компанию по страхованию гребных суден. Стал личным другом князя: выколачивает для него долги из вассалов. Приобрёл титул, женившись на девушке из обедневшей дворянской семьи. Детей нет, друзей нет, любовниц нет. То есть, бывают, но не задерживаются. Практически всё время молчит. Практически всё время спешит. Характер безумный, нордический. Связей, порочащих его, имел массу.
Но что интересно: все эти связи - с людьми или вещами - длятся очень недолго. Он жаждет побед, но овладев человеком или вещью, сразу теряет интерес и начинает завоёвывать новую цель.
И ещё:
Никто никогда не видел, чтобы он отступал;
Никто никогда не видел, чтобы он делился;
Никто никогда не видел, чтобы он отдыхал.

Маг проверяет всё, что может проверить. Он разговаривает со слугами и наёмниками клиента. Он расспрашивает людей, которые помнят клиента по молодым годам [см.Приложение 1]. У жены клиента он берёт некоторые личные вещи клиента, которые подвергает некоторым магическим анализам. Он проникает на совещание в княжеском дворце, где наблюдает за поведением клиента. Он едет на руины замка, разрушенного клиентом в позапрошлом месяце. Он подкупает телохранителя клиента и получает возможность следить за клиентом в течение двух дней. У мага складывается некоторое впечатление.
"Миаледи, у меня сложилось некоторое впечатление.
Чтобы проверить его, я прошу Вас помочь мне проникнуть в Ваш дом ближайшей ночью. Мне нужно кое-что увидеть" [см.Приложение 2].

Сутки спустя:
"Ну что ж, теперь картина ясна, всё встало на свои места. Я не зря так долго вил это гнездо, и сейчас я покажу Вам яйцо, которое снёс для Вас.

Так вот. Боюсь, ситуацию с Вашим мужем поправить не представляется возможным. Его проблема происходит из самой глубины его природы. А его природа происходит из самого глубины его моря. Ваш муж - не совсем Ваш муж. То есть он совсем Ваш муж, но он не совсем человек. Ваш муж - акула. Человеческое тело носит в себе дух сильного бесстрашного безмозглого хищника холодных глубин.

Что послужило тому причиной, и служила ли вообще тому какая-то причина? Вероятнее всего, дело обстояло так: двенадцать лет назад через Западное море шло обыкновенное судно, на котором пассажиром плыл обыкновенный молодой человек. И по непонятному нам стечению обстоятельств судно оказалось на пути некой белой акулы-самца, могучего и яростного зверя, мага среди рыб. Он был гневен и голоден - а он всегда был гневен и голоден - и в гневе и голоде акула кинулся на недоступную добычу! и так яростен был его бросок, так сосредоточена и напряжена была его животная психика, и такой жуткой была жажда жратвы и жизни - что его примитивный дух вышиб из тела дух того неизвестного нам юноши, и ворвался в новое тело, и, кинувшись из стороны в сторону, в нём остался. Что стало с бездомным человеческим духом - мы уже не узнаем. А дух акулы освоился в новом теле. Конечно, в первое время акульих привычек было недостаточно для адаптации в обществе людей. Видимо, спутники юноши вообще подумали, что он свихнулся, и высадили его - без рассудка и без памяти - в ближайшем порту, которым оказался порт вашего города. Но со временем - …

Акулы никогда не спят и никогда не останавливаются: их жабры способны поглощать кислород из воды лишь во время движения. Это акулье свойство сохранилось за ним и в человеческом теле, и вот почему он никогда не удовлетворяется и не прекращает движение к социальному успеху любой ценой. Остановившись, он просто задохнётся.

В биоценозе у акулы нет естественных врагов, в пищевой цепочке никто не дышит ей в затылок. Она ест всех, её не ест никто. Поэтому Белый бесстрашен - он не смелый, он просто неспособен понимать, что кто-то может быть ему опасен.
Зубы унизывают акулью пасть во много рядов, и они изогнуты внутрь, в сторону глотки; так, что раз попавшая в пасть добыча - даже лишняя, даже опасная, как истеричный морской ёж - не может освободиться. Отпустить схваченное - не во власти акулы.
Поэтому Белый никогда не делится добычей со своими сявками, не платит им ни жалованья, ни премий. Впрочем, им, как рыбе-штопору, вполне хватает и его объедков.

И ещё. Акула - прекрасное тело, идеальный движитель, рассекающий пространство, восхитительный убийца. И в этом теле живёт тупая, невосприимчивая, холодная душа. Душонка. Жалкая, убого ограниченная в своей тужащейся силе. Безмозглая. Не способная ни любить, ни понимать. Ни Вас, ни ваших будущих детей. Так что подумайте о гувернёре для них, и о любовнике для себя. Ну и вообще…

А что это Вы побледнели так, миаледи? Расслабьтесь. Посмею Вам напомнить, что разнообразные животные в человеческих телах окружали Вас на протяжении всей Вашей жизни.

Так что не надо делать такие глаза. "Такие" не значит со значением, а с выражением.

- - -

Приложение 1.
Ментальная аудиозапись из материалов расследования:

Говорит Подруга Юности: "Я ещё была подростком, когда он появился в нашем городе. Я его сразу запомнила - он очень был странный, очень выделялся. Зачем он сюда приехал, никто не знает. Он сошёл с проходящего корабля с Севера, один, без денег, языка не знал вообще, ни с кем не был знаком. Сперва он объяснить ничего не мог, а потом не хотел - то не важно, то не помню. Я его видела ещё в первый год - несколько раз, когда меня возили в порт на купеческие корабли. Он был грязный, взгляд какой-то безумный, расфокусированный, но осанка у него была как у князя, правда, не преувеличиваю. Мне потом рассказывали, он в бочке ночевал, с голубями тусовался. Не общался ни с кем - во-первых, языка-то не знал - да мало того, что не знал; вообще любое обращение к нему воспринимал дико, агрессивно. Мне рассказывал… ну, один человек… что когда ему кто-то попытался что-то жестами объяснить, он на того человека бросился и палец ему перекусил - не откусил, но кость сломал. Он был… как бы так сказать поточнее… беспокойным. Очень агрессивным, но как-то ненаправленно, агрессия есть, а ненависти нет. Кидался на всех подряд с кастетом, а завтра с тем же человеком мог пиво пить. И когда его били - а его часто били всей толпой - тоже не обижался. Даже будто не запоминал обидчиков. Здоровается, как ни в чём не бывало.
И самое главное - ни к чему он не привязывался, ничего не боялся потерять, и всего ему было мало. Он никогда не останавливался - хватал что хотел, а потом бросал, и хватал другое, и всё больше и больше. Кидался на таких волков, каких никто не смел. Отморозок. В общем, сперва он со своими пацанами в порту лотошников стал трясти, а когда андрадская мафия наехала - они тогда порт держали - то он за месяц с двумя их авторитетами сам…"

Приложение 2.
Ментальная видеозапись из материалов расследования:

Тёплой ночью маг взбирается по верёвочной лестнице на стену двора. Дом спит, звенят цикады. Пахнет циприсами. Вот он идёт по стене, балансируя, вот перебирается через черепичную крышу - с неё видна бухта и огонёк, горящий на каком-то корабле, - вот спрыгивает, боясь, с крыши на выходящий в парк балкон, вот он подбирается к окну и заглядывает в комнату. Он видит мужчину, сидящего на стуле, сидящего с прямой спиной, и прыгают тени камина ему по лицу. Мужчина смотрит перед собой, шея прямая и немного выдвинута вперёд, глаза слегка выпучены. Взгляд расфокусирован, и как бы рефлекторно подёргивается в стороны, но не сосредотачивается. Плечи его расслаблены, но не ссутулены. Нижняя челюсть отвисает вниз и как бы внутрь, верхняя нависает над ней. Кисти рук лежат на коленях, он перебирает пальцами. Транс качает его в своих толкающихся волнах. Кадык ритмично ходит вверх-вниз. Он дышит.

Ле о снежной любви

2006-06-20T09:15:37Z

Как давно она жила? Очень давно. Как сказали бы северяне, a long long time ago…

Была волшебно красивая, впрочем, как всё то, что сопровождало её приход. Говорят, она внучка одного известного мужика. Может, но я так не думаю. Скорее напарница.

Знаете, бывают очень светлые ночи, когда лежит снег. Он падал и искрился, видимо, где-то горел фонарь. Все было фиолетовым, только небо другим - синим. Ночь была замечательная. Он просто ходил. Бывают такие дни, когда хочется куда-то идти. Голова обычно абсолютно пустая, а усталость всё не приходит.

И они встретились.

Почему она была там? Да потому что не могло быть иначе. Ведь это она, она везде могла быть.

Когда они оказались совсем рядом, он не обмер от её красоты, она никак не показала удивления, да и не почувствовала.
С этого момента они просто стали быть вместе. Он её видел редко, но все равно был с нею. Голова у него так и осталась пустой, только туман появился. Он любил её так сильно, и так давно…

Если бы любовь измерялась каплями, то от ещё одной он бы умер. А она нет. Она ровно вполовину, но и этого достаточно. Так любящие друг друга должны улетать на звёзды.

Когда-то, лет двести назад. В его прошлом существовании, по-моему, моряком он был, они уже встречались. На Севере, что ли. Он случайно к ней в окно заглянул. Он, конечно, тогда же и умер, но запомнил. А у неё вообще идеальная память, она всё помнит, или знает…

Всё это еще тогда началось.

С той искристой ночи прошло десять лет. Он её видел всего по несколько месяцев в году. Но было не тяжело, всё равно, она с ним. Он постарел, а она даже наоборот, но он не замечал. И она передумала быть с ним, ведь она холодная.

Лучше бы он умер.

Как жаль, что так вышло.

Но вы не думайте, что всё это время она не любила. Просто передумала, в один миг.

В тот же самый год, где-то далеко, такой же сверкающей ночью сошел с ума по той же самой причине, что и он, ещё один, бесспорно красивый мужчина.

***

Сказка Бочки II

2006-06-14T06:13:20Z

Амбарканта, типа. Значит, как всегда, Б-г летает над волнами. И Он, как всегда, в вечности - то есть в пространстве, где нет времени (профанные люди думают, что вечность - это такое ООООооочень длинное время; але це тупіковий хід. Вечность - это как раз такое состояние (или место? нет, всё-таки состояние), где всегда сейчас, где нет течения (течения времени в частности и течения вообще)). Чтобы нам, мит кляйнем глюпеньким умишком всех зо генаннтен простофиль, было проще представить, то вот представимте давайте такой туман, без края и без конца, и вправо-влево и вверх-вниз без края; такой светящийся светом туман (не такой светящийся туман, как в ужастиках (такой зеленоватый и не освещающий ничего), а светящийся солнечным светом; но это не свет, это туман. Даже если у этого тумана есть разум, сознание и личность (на что некоторые особо впечатлительные особы (заметили игру слов? "особые особы"? Не знаю, куда бы её приткнуть) очень надеются, и ставят на эту карту весь свой большой куш; об этом даже лента есть "Ставка больше чем жизнь"), то нам эти его проявления вряд ли постижимы: как мы можем заметить движение тумана, если он везде один и тот же, и двигаться откуда-то куда-то он не может, потому что Он и так уже везде? Времени-то нет, правильно? Ведь если бы время было, то значит, оно имело бы начало и конец; а если что-то или кто-то имеет конец, то он не Б-г, а творение (ну короче, хватит тут с метафизическими банальностями. Это тебе они как цяцька, а серьёзные люди их давно уже знают. Либо не интересуются. К делу давай).

И… (тут следует вставка о мотивах Его последующих действий, но мы эту вставку опустим, потому что мотивация Его вряд ли нам исповедима)… исходя из этих мотивов Он что делает: Он сотворяет бочку. Такую бочку, или барабан, сделанный из Пространства и наполненный Временем. Бочка висит в Его вечности. Но в самой бочке вечности нет, а есть время.
Б-г держит бочку, или барабан, в своих руках; Он её так посередине снизу указательным пальцем одной руки прижимает, а сверху указательным пальцем другой руки.

И крутит её. Внутри барабанчика тоже всё от этого начинает крутиться. Появляется относительное движение (относительное по отношению к безусловной вечности, которая недвижна и безгранична, потому что она уже везде и сейчас). Вот это и есть время. Движущееся и ограничивающееся Время, всё время отграничивающее, отрезающее "тогда" от "сейчас", а "там" отграничивающее от "здесь". В отличие от вечности, которая, как было сказано выше, недвижна и безгранична. (Причём: Время, как открыл могучий маг Милорад Красолюб Славодраг, в руках чертяки. Чертяка очень любит всё ограниченное, причём желательно ограниченное им, чертякой; в этом его торч).
Дальше что: Б-г запускает в бочку таких мыслящих существ. Ему интересно, чтобы они своим путём жили, и для этого Он даёт им свободную волю и способность к осознаванию (я сперва хотел написать просто "сознание"; потом - "осознание"; но остановился именно на таком варианте). Он это дело так понимает: Он их запускает, и смотрит, или они Его увидят, или нет? Догадаются про Него или нет? Смогут ли они осознать мир, который отличен от них, не является ними? А мир - это же и есть Он, Б-г, ведь бочка в пределах Его находится (точнее, состоит). Ему интересно посмотреть на Себя со стороны, так сказать, свежим глазом.

Зачем Ему это - неизвестно. Неисповедимо. Может, Он сам себе так нравится, что хочет, чтобы Его кто-то ещё рассматривал и Им любовался; а может, Он хочет найти себе друзей, которые Его по своей свободной воле полюбят; а может, Он что-то хочет в Себе исправить, и они все своим осознаванием Ему помогают; а может, ни для чего, а просто такой уж стих на Него нашёл.
Значит, осознавание, и свободная воля. Сперва мыслящие существа вечны - возможно, это для того, чтобы они могли лучше познать бочку, в которой сидят.

Это:
а) эльфы, и
б) драконы, танцующие на западе.
Осознавая существующее вокруг, мыслящие существа (маг Лем называет нас обобщённо "хляботрясами") думают, что мир отделён от них, что мир - это не они (правы они при этом или нет - трудно сказать). А раз мир отдельный, то катай-валяй на него воздействуй! Так "существующее" становится "происходящим". События начинают происходить, понимаешь ты вася? Возникает, сука, История. Время + события = история. История нужна для того, чтобы чертяке было что кушать на свой чертячий завтрак.

Потому что хляботрясы делают свою историю из очень жирных вещей:
а) из выпячивания себя, отличного от мира, и
б) из убивания всего, что не есть я.

Б-г смотрит, как крутится бочка. Видимо, Он ей дал первый толчок, а дальше смотрит, как её будут крутить мыслящие существа. Когда они прокрутят её до конца, что-то произойдёт, не знаю, что, но что-то, связанное с Б-гом. Хляботрясы крутят её, во-первых, своими действиями (Историей). Во-вторых, видимо, тут какую-то роль играет осознавание. Осознал - толкнул бочку. Что какую роль играет - неясно, но видимо, и то и другое важно. То есть, и действия, и осознавание.
Кручение бочки началось из некой точки покоя, точки вечности; бочку-барабанчик надо прокрутить до конца, прожить Историю. Чтобы она сделала полный оборот. Чтобы вернулась в точку покоя, в точку вечности. Чтобы мы могли сказать: вот, мы прошли по кругам, и мы не стали мудрее. Остановимся же, и остановим колесо, и найдём мир в своём сердце и любовь в других сердцах. И может быть, ты и найдёшь Валинор.

Однако же в хляботрясах вечноживущих толку мало: они, во-первых, в какой-то момент успокаиваются, им надоедает совершать дурную бесконечность дурнуватых поступков. Во-вторых, забавная штуковина наблюдается с осознаванием: раз произошедши, оно больше не увеличивается. То есть количество осознавания, если можно так выразиться. Может повышаться тонкость, точность, палитра осознавания. Может расти (и растёт) количество знания. Но количество осознавания не растёт. Вот раз ты осознал мир/Б-га и себя в нём - и всё, хоть мильон-до-неба лет живи, а оно не изменится. Осознавание подсчитывается не по весу, а по единицам. Значит, невыгодно держать вечноживущих хляботрясов - они малоплодовиты (и насчёт единиц осознавания тоже) и иссякающе-продуктивны насчёт количества поступков. Выгоднее держать хляботрясов короткоживущих. Они, полные страсти, поступков успевают оттопырить много, а осознавание у них не хуже. Так эльфы - прекрасные - и драконы - неистовые - сходят со сцены. Куда уехал цирк он был ещё вчера. А на неё выходят люди! Которые и крутят сейчас свою половину колеса, а поскольку нас количественно много, и становится всё больше, то и раскручиваем мы бочку всё быстрей.
История ускоряется, и кто из нас увидит?

- - -

P.S. Оптимистическое дополнение. Помните про пальцы, которыми Б-г держит бочку? Так вот, обратите внимание: в центре бочки, в умозрительной оси между двумя указательными пальцами Б-га, движения/вращения НЕТ. Вокруг этой оси движение/время есть, а в самой точке оси нет! И это - проникновение Вечности во Время. И это надежда для многих, к которой можно присосаться, чтобы напиться чистой воды, и вставить чертяке болта. Способ для этого - медитация (наверное, есть и другие, но я не знаю. Впрочем, если подумать (где-то два месяца), то ещё один способ знаю - Милосердное Самопожертвование, о). Вот понимаешь, ты вася, если я или ты сегодня войдём в медитацию, то мы попадаем в точку оси, где нет времени, а есть вечность и Б-г. А двенадцать тысяч лет назад в эту медитацию вошёл король Серый Плащ; но поскольку он попал в ту же самую точку (а она именно та же самая, по всем ощущениям. Да не "такая же самая", а "та же самая", шо вася глухой?!), что и мы, то значит, мы встретились в вечности. И наши тела крутятся в колесе, и ветер времени сдувает с меня листья, и налепляет паутину и морщины на лицо. Но это только бочка, бочка из пространства, в которой варится густой кисель времени. А бочка висит в воздухе, в светящемся тумане. И мы там.

- - -

Да эта сказка, честно говоря, вообще тут не в тему. Она вообще не из Земноморья, она из Арды.

Человек, который торговал именами

2006-05-30T06:51:26Z

Вся материя, если заглянуть в её нутрь, является энергией. Энергией, закрученной в узлы и вибрирующей в своём каком-то ритме. Ритм этот, если уметь услышать не ушами, звучит как голос, или слово, или нота - у кого что. Гусь звучит по-своему, камушек по-своему, портовая башня ещё по-своему, молекула чугуна - ещё по-своему, горшок квашеных бачкаланов - ещё по-своему. Каждый этот звук - это Настоящее Имя предмета, а Настоящее Имя - это голос Сегоя, который пел. Кто знает Имя, тот может подпеть ему так, чтобы предмет стал резонансно колебаться, как нужно новому певцу. В этом основная технология волшебного мастерства.

Один маг по имени Брендлог, приплыл на один остров, и захотел подчинить тамошнюю общину. Вот что он придумал. Он решил стать необходимым для жителей острова, чтобы они попали в зависимость от него.
Однако людям магия нужна редко. Простая жизнь труженика такова, что он по многу лет общается с одними и теми же предметами и событиями, и они раскрываются друг другу, и обмениваются именами; таким образом, рыбак и дроворуб нужную им магию знают сами.

Тогда Брендлог построил лабораторию на окраине посёлка, и стал там изготавливать разные вещи. Изготовленные вещи он насыщал своей магией - не природной, а своей, искусственной. Она была более удобна в обращении - так он её заряжал - но слабее и менее долговечна. Рыбак сплетает свою сеть изо льна, и ему надо с ним (со Льном) долго знакомиться, спорить, уговаривать, уступать, и потом всё время повторять этот цикл - в общем, делать всё то, что в целом называется дружбой. Напрягаться. Тогда лён станет ему служить, да и то. А Брендлоговы сети из тайных сплавов бегали как полицейские пряники - да сэр, чего изволите сэр. И рыбаки от лени стали покупать у Брендлога его сети, а дроворубы - его топоры, а звездочёты - его подзорные трубы. А вот если ветровики никакими инструментами не пользуются? Тогда Брендлог придумал продавать им сами ветры. И вот, никто и не заметил, вот, никто и не подумал, а уже рыбаки стали покупать у него сети, а к ним рыбу; дроворубы - топоры, а к ним сосны; звездочёты - и трубы, и... нет, до звёзд он всё-таки не добрался. Хер ему, мы же всё-таки против него.

Да, так вот, в чём был его первый прикол: Брендлог давал этим вещам Настоящие Имена сам (не те, что Сегой). Закон равновесия это допускает в некоторых случаях, только вещи должны быть паршивыми и неспособными к самостоятельному существованию; тогда вся ответственность остаётся на их создателе, и когда он уходит, то и все его вещи с ним. Конечно, он открывал (за дополнительную плату) Настоящее Имя потребителю, чтобы тот мог его использовать в работе, но власть над Именем оставалась в руках мага, потому что имя не принадлежало природе, а принадлежало ему лично. Таким макаром, скоро людей острова обволокло облако из несамостоятельных Имён. Почти всё, чем занимались люди, было названо Брендлогом, и он имел над всем этим власть. На деревянном поселковом маяке висел большой плакат, где витыми рунами было написано белым по красному: "Все Имена знает Брендлог. Обращайся к нему, если ты занемог".

Понимаете, какой трюк он провернул? Он, конечно, не знал всех Имён на свете. Но он знал все Имена на том микросвете, в котором теперь жили островитяне. Он их всех накрыл своим колпаком! И теперь по своей воле мог подсыпать им под колпак зерна или наоборот, наляпать кислых медуз.

А второй прикол его был в том, что люди, разговаривая со сделанными вещами, перестали разговаривать с вещами мира. А вещи, растущие в мире, обидчивы и ревнивы. Если ты забыл их Имя, то они второй раз не скажут. И так люди острова оказались зависимы от Брендлоговых говорящих лепёшек.

Всё. Вот и вся история. У неё грустный конец. Эти засранцы так и прожили восемь веков в склеенном из картона мире, платя деньги за деньги, и продавая за деньги свои глаза.

Конец.

(Вот блядюги, даже писать про них противно. Гавнюки, короче. А потом они все сдохли от чумы! И от холеры! И воняли! Всё, пиздец!)

Незаконченная история про поединки

2006-05-12T14:41:18Z

Один маг был всесторонне развитой личностью, любил учиться (больше, чем работать), и имел ко всему лёгкий талант. И вот после странствий и учений он сидел в одной библиотеке и думал: "Вот мне уже скоро сорок лет, а я ничего замечательного не сотворил, только волосы отрастил длинные и научился зачёсывать их назад. А жалко, я ведь многое умею и вообще я сделал себя таким прикольным и всесторонне развитым, жалко, если пропадёт.
Напишу-ка я книгу для поколений. Пускай подростки читают и мною восхищаются. Потом, может, школу открою".

И он решил написать модный учебник по применению магии в боевых искусствах. Для этого он перечитал заново книги, взял интервью у знакомых мастеров единоборств и у магов, расклассифицировал, вставил между ними свои остроумные комментарии и ссылки. На всех интеллигентских вечеринках он легко становился звездой общества, рассказывая о работе над своей многообещающей книжкой; его снова стали звать на пьянки в аспирантскую общагу. Оставалось добавить что-нибудь, знаете ли, эдакое жестокое, эдакое свирепое. Всё-таки единоборства - это лишь игра, а он хотел показать себя как крутого парня, достойного войти в настоящий бойцовский клуб. Поэтому он решил найти магов-воинов, которым По-Настоящему довелось биться с кем-нибудь Не На Жизнь, А Насмерть. Тех, кто прыгнул сверху вниз и над пропастью повис.
Но найти таких оказалось непросто. Войн не было давно, ветеранов было мало, а магов среди них вовсе не было. После безрезультатных расспросов и поездок (это его уже даже начало раздражать) он в воеводском управлении узнал про одного старика, который приехал в нашу столицу из Восточного предела, скрываясь от политических репрессий. И вот он вроде был и магом, и фронтовиком. Поехал наш писатель в столицу, и в иммигрантском районе в бедной хижине нашёл этого старика. Тот сразу согласился дать интервью про свою боевую молодость. Видно, приятно - кто-то им интересуется здесь, в чужой стране. Да знаете ли Вы, молодой человек, кто я такой, я оскорблённый генерал, я зайца съел, я воевал. И вот он начал рассказ:
"Известно, что про магов Каргада ничего не известно. То есть либо не известно, либо их там нет. Но в мой час они там были. Почему же они перестали быть?

Державотворча интеграция четырёх островов и розбудова Каргадской империи была многовекторным процессом переориентации геополитических приоритетов и трансформации партнёрства во имя прогресса. Кровь, моча и жирные мухи. Бродя среди сожжённых деревень и парных от крови полей, спотыкаясь об обугленные трупы, вынимая у родственников изо рта расшатанные цингой зубы, каргадские маги не могли остаться в стороне от исторических событий. Кто по мобилизации, кто добровольно; кто за Божественного короля, кто за принцев-сепаратистов; кто в штабисты, кто в пехоту; кто в гневе, кто в смирении - все 137 наших местных магов и магинь встали под знамёна шести взаимоуничтожающихся армий. И вместе с взаимоуничтожившимися за двадцать лет непрерывной бойни армиями взаимоуничтожились и маги.
Казалось бы, как такое могло случиться? Ведь они ж маги, как-никак, вроде бы, должны быть. Как они могли все дать себя зарезать в какой-то бычей разборке? А дело вот в чём:…"

На этих словах ветеран задумался, потом чихнул, упал боком на койку и умер. Наш маг-писатель удивился, потом разозлился. Надо ж было так не вовремя! Выход книжки опять откладывается. Но он подышал по системе аутотренинга, спел ООооочень эффективную мантру и успокоился. И снова начал поиски. И через какое-то время на совещании в деканате Мастер Исцелений ему и говорит, мол, я недавно консультировал одного больного, и он сказал, что его дед был лично знаком с последним из современных Повелителей Драконов. Может быть, его дед и сам разбирается в борьбе с драконами?
Наш маг-писатель бегом туда. Находит старичка: такой благообразный, седая борода, старая книга на коленях. Рассказать о поединках с драконами? А уверены ли Вы, молодой человек, что Вам нужно это знать? Ну, как скажете. Слушайте же.

"Маг острова Кир что-то пропал с горизонта. Перестал присылать статьи. Моряки не привозили новых баек про его подвиги.
Маги будут помнить о нём, и однажды сядут обговорить.
"В год, когда он пропал, на северо-запад вторгся один из старых драконов. Возможно, маг погиб в схватке."
"Этот чай очень горек. Подайте кипящей воды."
"Один из наших братьев на свободе."
"Да, видимо. Или погиб как маг - утратил силу, старый дракон переломил хребет его голосу."
"Тогда он в беде, наш товарищ. Я попробую его найти"
"Мы все любили его, нашего товарища"
"Иди, товарищ".
"Там он лежит, на склоне".
Маг приплывёт на остров Кир в оттепель. Он встретит мага на улице, по щиколотку в мокром снегу.
"Здравствуй, мой товарищ. Я рад, что ты жив."
"Здравствуй, мой товарищ. Я жив, но я не маг больше".
Они зайдут в харчевню, и сядут за тёртый стол.
Какое-то время они будут разглядывать пену в кружках. Пена шипит и уходит из-под взгляда.
"Дело в Старом драконе?"
"А? В драконе? В драконе… Нет. Впрочем, без него не обошлось".
И маг расскажет магу историю. Дело будет так.
В тот год маг встретит Старого дракона на холме под городом, и ударит его ещё в полёте. Старый дракон развернётся и первым же напором сомнёт мага, свалит с ног, опалит брови жарким дыхом, навалится бронзовой тушей, распластав по земле. Дракон будет лежать на маге брюхом, хохотать и угукать, визжать и кричать о своей силе, закинув переливчатую шею в небо, а маг, дрыгаясь и извиваясь, будет стараться всосать в расплющенные лёгкие воздух и лягнуть чудовище хоть каким-нибудь заклинанием, пусть не свалить, но ткнуть побольней, показать, что мы, люди, не сдаёмся, а если и сдаёмся, то я не сдался.
"Он бы меня вабще, блин, трахнул, если б смог! Победил вчистую. Ну, он-то победил, да Я не проиграл! Когда он поднялся наконец и полетел, - а тяжело так летел, зверюга - то я всё равно ещё за ним пытался ковылять и кидаться вслед камнями - заклинанья-то он из меня вышиб начисто. И вот ползу я в город и думаю: "Ну, ящер, можешь считать, что с этого момента я твой персональный карачун. Дай только восстановиться". Три ребра у меня были сломаны, и спина вся чешуёй изрезана, и память взбита и перемешана.
Ну и вот отлежался я недельку и собрался в поиск. Вышел, иду так скоро через город, посох ощупываю и заклятия в уме перебираю, как бы его половчей, знаешь, вдарить…".
На этих словах старик задумался, потом зевнул, кивнул головой вниз и умер. Книга упала на пол. Маг-писатель разозлился, а потом испугался. Но он закатил глаза по системе аутотренинга, сложил ОООооочень эффективную мудру, и успокоился.

Вернувшись домой, он надолго задумался. Он хоть и неглубокий был человек, но не тупой, и не подлец. Он понял, что в этих двух смертях есть знак. Размышления над ними привели его к следующему выводу:
- оба рассказчика умерли. Что это может означать? Видимо, вот что: применение магии для войны и убийства разрушительно для самого применяющего.
- обе истории остались незаконченными. Что это может означать? А кто его знает. Может, вот что: применение магии для войны и убийства ни к чему не приводит. То есть вообще ни к чему! Просто дурная бесконечность ненависти и мести. К чему тащить сюда магию? Вполне можно обойтись секирами и колючей проволокой.
А если эти выводы верны (а они, видимо, верны), то не пора ли мне наконец повзрослеть. А этот учебник для поколений пустить на растопку. Зачем поколениям такое гамно?
***

Закон сообщающихся сосудов

2006-04-28T09:08:30Z

- Здравствуй, мой мальчик.
- Здравствуйте, учитель.
- Ведь ты вернулся из моря Солеа? Так скажи, почему пропала Песня об Эльфарран? Что случилось с ней? Певцы больше не поют её.
- Я искал, учитель. Я догадываюсь, почему.
В Песне об Эльфарран есть красота, притягивающая к себе ту красоту, что в сердце слушающего. А в сердце слушающего есть красота, иначе он бы не стал Слушающим. Когда сердце поёт песню, меж ними протягивается пуповина, и сердце сосёт горькую холодную воду красоты. И красота перетекает отсюда туда, и наоборот. В чём же больше красоты? Всё-таки - в Песне, красота прекрасная. Песня выше сердца. Значит, красота из Песни перетекает в сердце. Вы же знаете, это закон сообщающихся сосудов. И вот, множество певцов и слушателей пили красоту песни про Эльфарран, поколение за поколением.

И вот, она иссякла.

Так художники - поколение за поколением - рисуют городской храм, и продают картинки на узвозе, и красота храма перетекает в глаза художников и туристов, и со временем храм засыхает и скорчивается, как почерневшая груша. А люди - певцы, и слушатели, и художники, и зрители - уносят красоту в своих сердцах и глазах. Их сердца исполняются красоты.
Мы не можем не брать эту красоту, ведь тогда она не родится, и не родимся мы. И мы пьём красоту песен, как пьём молодость наших матерей. И так умрёт всё, что мы любим; всё, в чём мы видим красоту. Мы пили эту воду, мы пили эту чистую воду, и мы никогда не станем старше. И нельзя остановить это, и нельзя это обратить. Всё это уйдёт.
- Это так печально. Печально, и красиво.
- Да, учитель. Так печальна наша судьба. Печальна, и красива.
***

История про дракона

2006-04-11T06:46:48Z

Я смотрел, нет ли истории о драконе? Говорят, нету. А потом говорят, есть.

Великолепная драконисса Ургуина погромила этот имперский город четыре раза. Порвала его на каргадские кресты просто. Солдат сожрала, ворота проломила, Башню Меча свалила ударом плеча - ббубух!!!!!! ттыдых!!!! Проползла золотым телом по улицам, хохоча и пыхкая жгучим лёгким огнём, награбила, навалялась! И так четыре раза за три года. Разломала тюрьму, узники совести как кинутся тикать, умора! На площади в фонтан насрала. В ратуше рукой крышу проломила, сгребла в жменю долговой архив и жопу подтёрла. Полицейских наткнула по одному на каждый коготь и по очереди схрупала. Порезвилась, короче. Бургомистра Кучи-Мучи надула и об стену хлопнула. Полыхнула огнём и улетела себе, до свиданья наш ласковый миша возвращайся в свой сказочный лес. Крестьяне смотрели ей вслед и смеялись.
После того она не появлялась в наших краях двадцать лет. Хорошо жила, дышала полной грудью, любила и была любимой. Жёлтое сердце - чего мне желать ещё? Но через двадцать лет кто-то рассказал ей новые Истории из Земноморья, и унюхала Ургуина в небе Другой Ветер. И она снова полетела в тот город. Нужно ли это было? Мусорскuе за то время взяли свою судьбу в свои руки, и твёрдо принялись за её смерть. И в каменных улицах на её волочащийся медный хвост пали с небес зубья и петли, и солдаты побежали со всех сторон с оружьем, триста человек солдат, и все в железных шапках...

На этом моменте мы оставим Ургуину. Оставим её такой, какая она сейчас - извивающейся и рычащей, бьющейся среди обступивших врагов. Может быть, сейчас она погибнет в горячих потных руинах; а может быть - вот она - с ободранной чешуей вынырнет из дыма в победе и славе! Мы не знаем этого, драконы. Смотрите на неё, драконы, запомните её такой. Как бы ни было вам, драконам, странно - истина проста: никогда не возвращайтесь в прежние места, драконы.

***

Морской фарт. Автореферат.

2006-04-07T13:01:13Z

Мужики нашли остров с драгоценным песком, и нагрузили полный корабль. За ними погналась армия. Те стали удирать и по дороге выкидывали за борт песок. Так они заплыли в моря, где жили киты. Киты понюхали высыпанный в море песок, и он оказался для них как наркотик кокаин. По запаху высыпанного в море во время погони песка, как по дорожке, все киты океана доплыли до острова с песком, и стали его нюхать, пока не вынюхали весь остров.

***

Морской фарт

2006-04-03T13:31:29Z

Бурый Перец и Харандаш плавали в Архипелаге всю жизнь, нанимаясь на разные корабли. Друг друга не любили, но доверяли, справедливо считая, что вот так вдвоём у них больше шансов сохранить свою шкуру. Харандаш называл себя матросом, а Бурый Перец ветровиком. Были они неудачниками, смирившимися с этим и просто старающимися вытерпеть и сохранить силы как подольше.

Однажды в холодный месяц начала зимы они плыли с пятью кочевыми рыбаками через Эскеллское море на шхуне. Когда на четвёртый день начался какой-то уж очень свирепый шторм с мокрым снегом, каждый из них только и подумал "ну вот опять" и внутренне простонал. Их мотало три дня, швы в корпусе разошлись, все уже сидели по пояс в воде, и рыбаки молились Братьям-Богам, готовясь к смерти. А они никому не молились. Шхуну ударило об отмель и раскололо. Волны побили их об песок и напихали горькой холодной водой и выкинули на обледенелый пляж.

Бурый Перец и Харандаш, и ещё два рыбака спаслись, а трое утонули. Они оказались на песчаной дюне, без единого растения или камня. Они стали бегать, волоча ноги, пока не просохли на ветру, и поэтому не околели. Потом они насобирали досок и плавника, и стали ждать конца шторма, чтобы строить плот и выгребать отсюдова.

Все четверо сползлись в кучку посередине дюны, и уснули. Бурый Перец тупо ковырял пальцем холодный песок и рассматривал попавшие под ноготь песчинки. Потом он толкнул приятеля локтем и шёпотом сказал: "Смотри". Песок был наполовину обычным морским песком, белым с чёрными вкраплениями, а наполовину это были серебристые крупинки мифрила. Он копнул грунт вглубь на ладонь - там тоже был сплошной мифрил. Вся дюна была наполовину из драгоценного металла. Бурый Перец и Харандаш убили своих товарищей, хотя один успел проснуться и закричал, а они вообще-то не были убийцами, и убить его им было трудно. Друг друга они не убили, справедливо считая, что вот так вдвоём у них больше шансов сохранить свою шкуру. Они стащили тела в волны, и стали ждать конца шторма. Через два дня они связали плот, из одежды сделали парус и поплыли. На третий день их подобрал прибрежный торговец на своей семейной лодке. В Эскеллском море оживлённое движение, даже зимой.
Оклемавшись, они поработали грузчиками в порту и купили лодку. Через месяц они поплыли к этой дюне. Она хоть и лежала в стороне от путей, но была морякам известна. Её обходили стороной из-за опасных мелей, а саму дюну издалека видно - пустая она и ничем не привлекательна. Может быть, кто-то и попадал туда, но либо не разбирался в свойствах мифрила, либо никому о тайне не говорил. В общем, Бурый Перец и Харандаш овладели монополией на драгоценный песок.

Они стали иногда скрытно плавать туда, намывать мифрила и продавать по чуть-чуть в окрестных портах, под разными именами. Разбогатели, купили себе укреплённый особняк и два дока на разных островах, и быстрый двухмачтовый когг. Наняли команду и открыли небольшое пиратское предприятие, чтобы таким образом скрывать источник дохода. Потом раскочегарились и потеряли осторожность.
Через пару лет менялы на рынках почувствовали странную привередливость многих клиентов и падение цены на мифриловые гвозди, которые считались стабильной межостровной валютой. Ещё позднее наёмные солдаты Хавнорского короля потребовали повысить им жалованье, чего не случалось уже двести лет. А один из пиратских капитанов с Эбосскилла, который очень гордился своим мифриловым ожерельем, обнаружил почти такое же на пленённом купеческом сынке. В общем, в системе экономических отношений возник какой-то непредвиденный фактор, который нарушал принятые правила игры и мешал всем игрокам. Королевские казначеи, северные пираты, каргадские религиозные фанатики приостановили скрытую войну между собой и распустили своих агентов по всему архипелагу с одним заданием - найти этого колдуна, шахтёра или фраера - кем бы ни был этот источник дешёвого мифрила. Найти!

Конечно, вскоре им удалось вычислить предприятие Бурого Перца и Харандаша. Они накрывали их прибежища, но тем удавалось скрываться в других, пока кольцо не сузилось уж слишком плотно. Тогда Бурый Перец и Харандаш решили бежать на дальний юг. Они высадили команду на берег, вдвоём доплыли до тайной дюны, и четверо суток насыпали в грузовой трюм песок. Промывать не было времени, и они жадничали. Набив трюм, они его запечатали, вернулись за командой и приказали держать зюйд-зюйд-вест. Но через полдня пути они увидели перед собой от горизонта до горизонта редкую цепь парусов - это их ловил королевский флот. Они направили когг на север - и издали заметили облаву пиратской конфедерации. А с востока плыл флот Каргадской империи. Такой масштаб погони очень удивил и испугал команду - они-то не знали про тайну своих хозяев. Матросы отвязали шлюпку и удрали. А Бурый Перец, Харандаш и оставшиеся пятеро подняли все паруса и проскользнули в незакрытое окно на юго-восток.

Так началась большая гонка. Огромный флот преследовал маленькое судно с семью людьми на борту, мимо островов, через проливы и дальше на восток, куда не ходят людские корабли. Гонка длилась 22 дня. Она началась к северу от Торхевена, и закончилась в туче миль к юго-востоку от последней обитаемой земли Астовелл, в безграничном океане, в восьми днях пути вдаль за Окраинным течением, в туманных жарких морях без ориентиров, где живут лишь киты и морские пауки, и рыбы не знают своих имён. Всё это время преследователи и преследуемые держали друг друга в пределе видимости; первые не могли догнать, вторые не могли оторваться. Это была уже не полицейская операция, а мистический вызов какой-то. В конце концов, истощённая от голода и бессонницы команда золотодобытчиков стала сдавать. Они не успевали вовремя менять курс и переставлять паруса, спотыкались, путали снасти, зарывались ютом в волну. На двадцать второй день когг уже еле плёлся, хотя и был уже пуст (это важно, но об этом потом), и несколько больших военных кораблей приблизились на расстояние двух каргадских миль. Под вечер гребной бот с абордажной командой догнал когг, и солдаты вскарабкались по вантам. Пленников застали в полуобморочном состоянии, раздели и привязали к мачтам. Трюм был пуст. Корабли стали в кольцо, и на борт пойманного когга поднялись господин Рябиновый казначей, господин Серебряный казначей, два пиратских принца и каргадский адмирал в намотанном на голову тюрбане из меховых лент. Они стали допрашивать пленных про мифрил, прижигать им рёбра, ломать пальцы. Плачущие и не понимающие, где они находятся, матросы быстро умерли, одного убили солдаты, потому что он сопротивлялся и дрался.

В отчаянии и страдании, Бурый Перец и Харандаш сперва молчали. Какой мифрил, вам приснилось, ищите - у нас пустые трюмы, отпусти начальник, ах сссука, Ыаааа! Глядя друг на друга, они не находили поддержки- они не были ни друзьями, ни единомышленниками. Сука-жизнь свела их вместе, и бросила им свой сучий фарт - один на двоих, - но не дала тому никакого смысла, и вот так, вдвоём, в тоске и отчаянии, они цепляются за шанс сохранить свою шкуру, тут, за краем мира, и ни один бог не пришёл к ним, ни с мечом, ни с флейтой. Ах ты сука, ссукка, господи ж ты сучий боже мой, жизнь моя, иль ты приснилась мне. Да подавитесь же вы вашим мифрилом, вашими кораблями, вашими островами, вашими книгами, и любовью, вашими ветрами и деревьями; что в них теперь? здесь, в душном море смерти? Мифриловая дюна в Эскеллском море на траверзе Кор-Аида, и мы везли с собой полный корабль, и высыпaли его каждый день в море, сперва - пока надеялись уйти - чтобы облегчить ход, потом чтобы уничтожить улики, а когда поняли, что обречены, и ничто нас не спасёт, и убийцы беспощадны - то просто назло, чтобы ничего вам сукам не досталось, нате, жрите моё тело, пейте мою кровь, солёную, морскую мою кровь, густую, медленную, ничего не понимающую, что течёт своим солёным путём, что возвращается в море.

Не дослушивая, не глядя друг на друга, тысяченачальники спешили в шлюпки, путаясь в алых плащах, спешили на свои корабли, и ещё не подойдя к бортам, кричали на своих языках о поднятии парусов и спешке. Флоты рванули назад, к дюне (а Бурого Перца и Харандаша по очереди задушил верёвкой каргадский капрал - не отвязывая от мачты, без злобы, из привычки заканчивать дела. Их кораблик даже не сожгли, оставили в океане. Оох…). Пиратский флот раскололся на несколько флотилий - каждый сам за себя, - хавнорцы выделили группу самых быстроходных и выслали вперёд, каргадская эскадра так и пёрла толпой. По дороге они встречали отставшие во время погони суда и заворачивали их за собой.
Через две недели пути вперёдсмотрящие стали отмечать странную для этих широт концентрацию китов. То тут, то там из воды высовывалась чёрно-синяя толстая морда, (каждый пучеглаз как штурвальное колесо, а между пучеглаз белый рог), фыркала носом-картошкой. До горизонта, средь серых волн 'остого моря выныривали скользкие спины. (Я не знаю точно, что значит прилагательное "'остый", но слово как раз подходит по звучанию к тому, каким было море в те дни. Оно было 'остое).

У таких больших и умных животных энергетика такая, что будь здоров, тем более, когда их много. Вставило даже флотского мага, который весь этот месяц преимущественно спал в своей каюте на хавнорском флагмане, не одобряя и не вмешиваясь. Но тут он выбрался на ют, велел подать себе кофе и целый день нюхал воздух, угукал в океан, слушал свист китов, чего-то толок в ступке и сыпал в ветер, потом снова слушал китов. Маг засмеялся, и смеясь пошёл к господину Рябиновому казначею. Там он сказал, что вряд ли нам чего светит насчёт мифрила, потому что есть тут ещё одни чуваки со своим интересом. А тот ему: мы гегемоны региона! Пиратов утопим, а с каргадцами поделимся. Ну, было бы чем делиться, говорит маг, и уходит, хихикая в бороду.

Когда флот миновал Уэйи, вода уже прямо бурлила и булькала, вспененная мощными китовыми хвостами. Корабли плыли между китов, которые - это уже было видно невооружённым глазом - толпами ломились в том же направлении, что и моряки. Иногда корабли ударялись в китовые спины, иногда киты своими боками толкали корабли. Киты тоже спешили. И вот, за день до прибытия к дюне, издали стало слышно урканье и пыхтение тысяч тяжёлых туш, ворочающихся в одной куче. Киты заполнили пространство моря вокруг дюны, как полная тарелка слив или слизняков, они ползали по, и выныривали из-под, и залезали на друг друга, мотали своими круглыми бoшками и громко фыркали, и каждый старался пробраться поближе к тому месту, где гипотетически должна быть собственно дюна. Что происходит? спросили тысяченачальники у мага. Маг прыснул и сказал, что он конечно не уверен, но наблюдения за аурой китов и их реакция на некоторые проведённые мной опыты, кстати, методика разработана лично мной, впервые в Архипелаге...
- Короче, ты дело говори!
- Да, так вот, судя по всему, киты от вашего мифрилового песка -
торчат!
Прутся они, понял? Он на них действует, как на людей всякие стимулянты-амфетамины, как кокаин, типа. В ноздрю им шибает, понял? Вот они и устремились сюда! Со всего Восточного океана! Ну откуда я знаю какие рецепторы, я ж не физиолог. Короче, их тут пару тысяч, и в ближайшие дни они тут забульбенят такой запой, что я вам не советовал бы соваться, бо затопчут.
- Постойте, господин маг, но ведь этого никогда раньше не наблюдалось?
- А носатые киты во внутренних морях наблюдались? А мифриловые дюны? Произошло редчайшее стечение обстоятельств, мой друг! Эти контрабандисты вывезли мифрил за пределы Окраинного течения, и, высыпав в море, впервые в истории дали какому-то случайному киту его нюхнуть! И того тoркнуло, и он рассказал остальным! А высыпанный во время погони мифриловый песок своим запахом показал китам дорожку через все море к источнику кайфа! И вот они его и топчут у нас на глазах. Зрелище настолько же потрясающее, насколько и бессмысленное. А мифрила вам, думаю, не достанется, они ведь его и под водой могут нюхать.

Всё так и получилось, как доктор предсказал. Киты тусовались в том месте около двух недель. Ни один корабль подойти к дюне не мог. Разгонять китов никто не рискнул: хвостом влепит - и корабль развалит пополам, не считая мелких щепок.
Когда киты разбрелись, вяло шевеля тушами, дюны уже не было, и отмелей уже не было. Киты шатались и спали на ходу. Вот это подфартило! Харашо погуляли.

***

Гордость и предрассудки

2006-03-31T06:20:59Z

Живёт у нас в деревне колдун. Семьи и друзей у него нету, ну да у кого они есть? из колдунов, я имею в виду. Живёт так себе, с хлеба на квас. Заказов у него мало, потому что он хоть мужик хороший, старательный, но форсу чародейского в нём нету. Да и платят ему мало, народ у нас бедный.
Так что он живёт в основном собственным огородом. Посадил там редьки, тартуфли двенадцать соток, всякого там разного. Весна прошла - он сапает; лето прошло - он сапает; осень прошла - он сапает. От где экзистенция. Ну а зимою? Зимою сапает или нет?
Только голем его и выручает.
Да-да, у него есть медный голем. Удивительно, правда? В нашей дыре - и такая редкая вещь. Голем ему грядки копает, козу пасёт, дрова с отмели таскает. Но кабы не снег, так было б лето: у голема иногда западает какая-то клапка, и он начинает себя вести непредсказуемо. То пошёл вырыл ямку, козу туда завёл и закопал по колени и поливает из ведра; это он её типа посадил, ну прикинь? Бедная коза кричит. Раз было, окучил весь огород и зачем-то залез на крышу и тяпкой давай черепицу коцать. А ещё зачем-то наловил десяток рыб в заливе и одному мужику пришёл во двор, и рыб высыпал корове в ясли, мол, ешь давай. Ну, было и хуже - заборы ломал, или вот на дороге начертил какую-то янтру, и не позволял никому проходить. Или вот среди бела дня пришёл на Слободке на огороды, и давай все тыквы срывать и в одну кучу складывать. Куча была, как дом, ей-бо не вру. Народ кричит, граблями его колотит, а ему что, долдону - разбежался и как прыгнет, гад, на кучу - так все тыквены кишки и шваркнули.
Хорошо хоть редко бывает с ним такое, несколько раз в год. Но колдуну эти заскоки каждый раз дорого обходятся: пока утихомирит голема, то весь в синяках, пальцы выбиты, зуба нет, ребро треснуло. Заклинаний не напасёшься. Пострадавшим расходы возмещать опять же надо.
Однажды сидит он в харчевне. Подсаживается к нему дед Гайдук: да то да сё, да как поживаешь, да поставь мне пивка, да как это тебе не надоело со своим големом колбаситься? Дай беляшика откусить. А колдун - вот уж не знаю, с чего бы это - вдруг давай рассказывать. Видно, будь ты хоть пять раз колдуном, а без человеческого разговору никак. Я, говорит, отказаться от него не могу. Он для меня многое значит. Меня в молодости однажды пригласили на семинар на остров Квак (так дед Гайдук пересказывает - "остров Квак"; но мы-то с вами люди образованные, можем догадаться, что колдун имеет в виду Рок; просто в наших краях считается, что лягушки, когда хором поют, говорят: "ррроооок", вот дед и спутал. А знаете, как у нас собаки лают? "Вурф!"). И там мне рассказали про выдающиеся достижения современной магии и техники, и про новейшие разработки големов. И так мне захотелось всякого такого научного! Ходить в библиотеки, читать манускрипты ("Чего читать?" - "Манускрипты. Рукописи."), разговаривать с выдающимися умами нашего времени… Но виза у меня заканчивалась, и нафиг я никому там не был нужен, и должен был я уматывать в наше захолустье… Ну и я от досады залез там в одну лабораторию, и украл пачку мозговых измарагдов. И уже дома сам по свежей памяти собрал вот его. Сам рассчитал ход звёзд, и в час, когда планета Шелезяка вошла в дом Змееносца, я назвал верное Настоящее Имя, и оживил его. Понимаешь, что это для меня значит? Обо мне тогда даже в Струйгороде на ярмарке объявляли, что я рукомесл-самородок. Этот голем для меня - напоминание о самом высоком взлёте моего творчества, напоминание про молодость, полную надежд и амбиций… И поэтому я готов терпеть. Второй раз я этого повторить не смогу, и заскоки его сам не исправлю. Всё-таки я ведь не маг, просто самоучка, и мозговую структуру я ему сплёл с ошибками. Он, понимаешь, вообще-то послушный, но иногда задания у него в мозгу как бы перемешиваются, и уже в другом порядке складываются. То есть он начинает выполнять половину первого задания с четвертью второго и четвертью третьего, причём третье может быть вообще из позапрошлого месяца.
Конечно, я мог бы написать туда, в школу магов, и они наверняка не отказали бы мне в заочной консультации, и прислали бы инструкцию, как исправить голема, и даже спросили бы моих наблюдений из практики, и мы затеяли бы интеллектуальную переписку, а может, какой-нибудь из мастеров даже бы и заехал ко мне, и я смог бы поговорить с ним обо всяком научном… Но я не напишу. Во-первых, я ведь всё-таки украл эти запчасти тогда, стырил. А во-вторых - не стану я им кланяться, этим яйцеголовым. Я мыслительный труженик из крестьянских масс. Пусть у меня не получается, но я работаю, и я не сдаюсь, потому что никогда не надо сдаваться.

Гибель Гробниц Атуана

2006-03-29T06:55:29Z

Девушка сказала: я больше не жрица Тёмных. Они пусты. Они бессильны. Я презираю их. Это была ложь. Пустота. Их нет.
Ты ошибаешься, сказал Гед - ты ошибаешься. Неужели ты не чувствуешь их вокруг нас? Как они дышат гневом и ненавистью? Они могучи, они древние, и они разъярены. Кости Земли дрожат от Их веса. Нам надо бежать, если мы надеемся спастись!
Да - думали Тёмные, ощущая свою тяжесть и свой гнев, да. Мощь. Тьма. Вечность! Не Время - Вечность мы тут! Что же мы делали тут всю Вечность, в этих Лабиринтах, в холодной пыли? Мы были тут - и что же? Глодали кости пленных? Душили молоденьких жриц, высасывая их старость? И теперь этот щелчок, эта искра, этот сквозняк, называющий себя Человеком - пришёл, и взял Наше, и прошёл сквозь Нас. Что же мы, если это произошло? Какова же Наша природа? Как же это… А… Как… Кто… Ма…Ааааыыыыыххххх
И вот, впервые в своей (жизни? нет, живыми они не были) своём существовании впустив в себя скачущую искру рефлексии, Тёмные ощутили свою пустотность, свою ничтошность, своё несуществование - и, как завязанная в миллиард узлов исполинская чёрная мохнатая сороконожка впервые спросила себя об очерёдности своего шагания, и споткнулась и рухнула, раздробив гранитный пол; - как голем, сотворённый из пороха и бензиновой крови, тушит загоревшийся рукав своего платья, хлопая другой рукой, лишь добавляя огня, и взрывается, осознавая, что он не успел, не успел!; - как гонтский волк, изнемогая от скачки и в ужасе кося глазом на спину, пытается убежать от ползущей по хребту к его мозгу жгучей драконьей блохи; - как ветер, ураган, обладающий силой и телом в движении, исчезает без следа, остановившись - так рухнули Тёмные в гневе на самих себя, схлопнулись, коллаптировали, провалились сами в себя, поглотили сами себя, впервые осознав пустотную свою природу и осознавая, что нет! не нужно было слушать эту Человека, не нужно было останавливаться, не нужно, я не успел, не успел!!; и там, где было бестелесное тело Тёмных - возникло на краткий миг Ничто, вакуум; и Материя, в течение вечности ждавшая своего часа в ненависти к этому чудовищу пустоты, кинулась на Него отовсюду и одновременно, и со страшной силой ударила в глубину Лабиринта, вдавив в него Храм и холмы, и выбив тысячелетние камни в пыль, в прах. Подземелья обрушились, и их не стало.

Призвание островов

2006-03-27T06:38:59Z

Король Хавнора поднапрягся, и призвав своих магов, повелел, что или давайте что-то решать, или у нас уже всё море воняет, особенно в тёплое время года, и почвы истощились. А с чего бы это им истощиться, если население не сильно росло? А жалко, потому что солдаты нужны.
Ну маги поискали, и нашли ему Геополитику, в одном сундуке сидела; правда уже кошка её обоссала, ещё при дедушке его (короля) Лебаннене ХІ Благолепном это случилось. А он их спрашивает, а что это такое - геополитика. Геополитика ему говорит: это значит, что ты имеешь право пойти и всё отнять, что тебе нужно, потому что у тебя есть Жизненный Интерес, который простирается на всё твоё Жизненное Пространство. О, - говорит король, - О! Как раз всё моё любимое. А где оно простирается, это Простиранство? Ну как. Ну как где (это я у Пелевина речевой оборот взял. Пеля-меля-колбаса, на верёвочке оса). В твоей голове, конечно.
Ну тут уже конечно он рассердился, мол, что ты меня обламываешь: так всё хорошо начала, а тут блин солипсизм какой-то. Сослали Геополитику назад, в село какое-то, и там с ней случилась беда. Но ход мыслей твой мне нравится… Короче, давайте думать, как завоевать уже их всех, потому что ну сколько можно.

И они ему нашли идейное обоснование завоевательной доктрины: ты имеешь право только на остров Хавнор, и то скажи спасибо. Потому что сайва, как известно, не шутит; и если сайва спросит, то надо успеть ответить. В смысле, Архипелаг. Когда корабль причалил к твоему острову, то имеешь на него право. А острова - ха! острова-то не причалят, правильно? Но. Есть тут один маг, уж такой мажина конченый: что ни наколдует, а всё ему мало, ему ещё покруче что-нибудь подавай. Мы ему и так и эдак, мол, Равновесие, нельзя нарушать, всё такое. Но он не слушает. В общем, вот его номерок, а мы тебе ничего не говорили.
И тот маг несамовитый нашёл для короля в тёмных манускриптах заклинание. Когда он читал его, по стенам подвала метались красные тени, а когда поднял глаза, то из глаз его текла кровь, и они были уже слепы, а он хохотал. Мага под руки возвели на Башню Хавнора, и внутренним взглядом он пронзил тяжёлую материю, что, дыша, колыхалась вкруг его точечного сознания, напряжённого и концентрированного. Тем словом, что он узнал ценой своей жизни, он овладел ею - материей, матерью - на единственный миг, и его он мог использовать, как пожелает сам. И он (я не знаю, почему он так поступил - но он поступил именно так, иначе этого рассказа не было бы; почему - можно было бы узнать, но тогда сместится центр тяжести повествования, а ведь дело не в нём, не в маге-маньяке. Вы конечно станете на меня катить, что не может один человек, даже самый что ни на есть, изменить судьбу целого мира, но я скажу, что фиг. Человек - тоже целый мир, и если ценой себя, то может. Мир на мир - получается квиты). В общем, маг во исполнение пожелания короля (впрочем, король-то сам думал, что это повеление, а не пожелание, и мы не будем его расстраивать - ему уж не долго осталось) назвал Имена Островов. Произнеся заклинание, маг сгорел - в пыль, в пепел, совсем. А острова Архипелага треснули, крякнули, и, колыхнувшись, сошли со своих осей. По морям прошла зыбь, и острова, шевеля невыносимо тяжёлыми плавниками, двинулись к Хавнору. Ой, только вот не надо представлять, что это типа уже катаклизм какой-то; ну разве что пару глиняных мисок упали с полки и разбились. Острова большие, и поэтому двигаются медленно и плавно. Происшествие было зафиксировано на каждом из островов как небольшое землетрясение, с кем не бывает. То, что это землетрясение произошло одновременно на всех островах, осталось никем не замеченным - а как это заметишь при средневековых средствах связи и передвижения? Каждый остров, как отдельная планета. И то, что острова двинулись - тоже сразу не увидели; подумаешь, несколько рыбаков обратили внимание, что на, допустим, северо-западном побережье прибой усилился (потому что остров теперь своим северо-западным побережьем бороздит океанские просторы). Что с них взять, с рыбаков - деревенщина, красные шеи. И вот ползут острова со всех сторон в центр, к острову Хавнор. А на пляжах его уже сидят королевские солдаты, изготовив свои сети, а король Хавнора уже прыгает на своей кровати с балдахином, потирая потные ладошки. Опа! Опа! Америка Европа! Азия Евразия - все ко мне прилазиют! Ну или как он там их называет. О, а может это он не просто так радость свою выражает, может, это он такие вспомогательные заклинания читает? Вроде как ускоряет процесс? Они ведь тоже в рифму всегда.
…Как вдруг (этим выражением я воспользовался, чтобы как бы нагнесть атмосферу (нагнетить… нагнуть…), чтобы подчеркнуть переход к развязке) как вдруг (это через некоторое время - может несколько недель, может месяцев, может даже два года прошло, - сползания-сплывания островов с периферии в центр произошло, когда всем уже всё было понятно, но что делать, ещё никто не знал, и все были в тревожном напряжении, и хлебопёки, и рыбы, и олени, и даже гроз той весной не было - электричество звенело в фиолетовых тучах, не находя разрядки) как вдруг остров Хавнор мелко задрожал так, завибрировал, пошли по нему глубокие трещины, и остров хрррысь - и раскололся на куски. На такие вроде как сектора, вроде как торт, разрезанный от центра к окружности. И как гости разбирают этот торт по команде - например, студенты в Рокской школе на деньрожденьи в общаге, которые еле-еле дождались и вот одновременно хватаются за свои шматки - расколовшийся остров пополз в разные стороны, по невидимым нитям натяжения - от центра к периферии. Эти шматки Хавнора двигались сквозь волны так же спокойно и величаво, как их окраинные братья двигались к ним навстречу. Опять же, никто особо на Хавноре не пострадал - трещины трескались не очень быстро, и у каждого было время в них не упасть. И шматки были достаточно большие, так что социальная и экономическая жизнь не сильно нарушилась. Ну там, разве что поставки усложнились, новых смежников надо было искать. И ещё один барсук утратил свою барсучиху, и долго был безутешен. Короче, работающий народ особо на событие и не отреагировал (разве что поэты - трагедия "Последний день Хавнора", спешите видеть). Чего не скажешь про политиков и абсолютно охуевших солдат, которые подорвались со своей засады на пляже и кинулись увлеченно друг друга резать - потому что структура власти подверглась существенной трансформации - где теперь король, и где теперь… коммивояжер? Нет, мажордом! Где они? На абсолютно разных участках суши! Так что иерархию на каждом из шматков надо было выстроить заново. В общем, мало кто из них выжил.
И все острова стали красиво кружиться в океане. Шматки Хавнора вместе с другими островами сходились в группы и вальсировали вокруг чего-то; потом расходились, как пловицы в синхронном плавании, и так веками фигуры распадались и формировались новые, расступались, пропуская друг друга, и замыкали кольцо.
А когдатошний придворный маг, отползая, говорил королю в пальто: "Ты восхотел и содвинул Архипелаг, вотще помыслив, что он подчинится Центру. Верно, Архипелаг тяготеет к Хавнору - к его Башне и Мечу. Отчего же? Оттого, что Хавнор притягивает его. Почему Хавнор притягивает? Потому что Хавнор тяготеет. Архипелаг тянется к Хавнору, а Хавнор тянется к Архипелагу. И ты был бы удивлён - о, удивлён! - увидев то место, которое Действительно является Центром. А не твой Хавнор сраный. Центр лишь до тех пор Центр, пока Периферия ему позволяет им быть. Это ещё Эррет-Кропот открыл, великий маг. Вот островов много. Острова поднял из пучины Сегой, а Сегоя создала Богиня Медведица, а Богиню Медведицу создали кто? Острова! Без них она не Богиня Медведица, а учительница первая моя какая-то. Так что твои представления о том, что будто бы острова крутятся вокруг тебя, совершенно необоснованны. Мудила ты".

***

Живорыба.

2006-03-24T10:55:17Z

В одном море жил-был один рыба, он был самец. Он был веселый, здоровый и уверенный в себе. Тогда в море упал один корабль, на котором было ценное сокровище. Тогда один маг пошёл в море, чтобы достать это ценное сокровище. И встретил этого рыбу. Они разговорились по душам, и рыба ему сказал, где сокровище лежит. И маг говорит ему: "Я тебя за это вознагражу. Чего ты хочешь, рыба? Я могу тебе чего-нибудь дать, а могу чему-нибудь научить, а могу кем-нибудь сделать". Рыба подумал и ему отвечает: "Давать мне ничего не надо, потому что у рыб ничего нет. Становиться я никем не хочу, потому что у птиц и людей жизнь сложнее, чем у рыб. Учить меня тоже ничему не надо, потому что рыбы руководствуются инстинктами, что ли не знаешь, и всё что им нужно и так умеют. Хотел бы я быть всегда здоровым и бодрым, но над жизнью и смертью ты, маг, не властен".

***

Экологическая безответственность

2006-03-23T07:08:58Z

Магия моря велика, и нет её могущественнее; и чужого присутствия она не терпит. Потому говорят: "В Пределах играют по другим правилам"; а значит это, что магия привязана к месту - море не пропустит силы островов сквозь себя, и каждая из сил замкнута на своём острове.
Одного пацана отчислили с маготехнологического. На самом деле он просто сессию завалил, а вместо того, чтобы упросить Мастера превращений про пересдачу или уж на крайний случай взять академку, он на заседании кафедры (а его вызвали на заседание кафедры) чего-то стал права качать, обвинил всех в бездарности, а двух преподов - в личной несправедливости к нему (к пацану то есть). Ну его и отчислили. Он вещи собрал, в общаге ещё скандал устроил, ну и уехал, он откуда-то из Пределов был. Его все скоро забыли.

Проходит сколько-то лет.
Вызывают одного мага и говорят: это Вы из университета, товарищ? Тут, товарищ, поступил тревожный сигнал. Поезжайте разберитесь. На одном островке за короткий период случились столько-то землетрясений, а наши люди оттуда сообщают, что что-то там не то. Товарищи проверенные, без причины пиздеть не станут. Оформим Вам командировку, а ваш курс перенесём на следующий семестр. Аппаратуру уже пакуют. И никому ни слова.
Вот он и едет. Собирается и едет. Ехать надо в Западный предел, за четыре моря, на маленький остров. Приплыл, осмотрелся, там всякое померял, мантры какие надо почитал, ветер спросил. Видит - точно: землетрясения, вроде и небольшие, но происходят неправильно часто. И главное, в Пространстве никаких видимых причин им не видно. Линии морской энергии спокойны, все Имена, как положено, звенят, если их слушать. В общем, вокруг острова всё в порядке: значит - причина на самом острове. Он поднялся в Точку Камня, все замеры провёл - всё чисто, силы острова дышат ровно. Значит, какой же причине быть, как не ещё один маг? Кто-то, видно, чего-то тут волшебного крутит, а землетрясения - побочный эффект.
Но в тот приезд маг никого не нашёл, неизвестный себя ничем не выдал. И решил он подойти с другого конца. Вернулся на Рок, и залез вместе с лаборантами в архивы, где всё про всех магов Земноморья есть, по крайней мере с тех пор, как наладили учёт чарооборота.
Ну, скромничать не стану, задачку он-таки решил. Перебрал всех магов, которые могли бы иметь отношение к этому делу. Лично говорил с каждым из западных волшебников, которые в те поры по каким-либо делам заезжали на Рок. И что характерно - ни у кого мотивов нет! Ну правда, ну кому он нужен, этот островишко? На нём всего-то жителей с гулькин нос, ни золота, ни колдовских птиц. У них на ратушной башне даже меча нет. И тут маг заподозрил: если кто-то за какую-то ерунду как-то сильно распинается, значит, она ему дорога как память. Значит, не обошлось тут без земляка!
Уточняем фокус поиска - ищем всех, кто оттуда родом! Вот один маг, триста лет назад умер, царствие ему безводное. Вот два студента: один ещё не родился - приедет в школу через два поколения, да и вообще он не оттуда, его дед оттуда. А второй - тут у мага сердце забилось - четыре года назад уехал недоучившись. Маг бегом к его преподавателям, к студентам, которые его могут помнить, снял энергетические слепки, которые смог найти - Сегой ты боже мой, всё сходится! Склочная личность, талантливая, но не способная соразмерять поступки и последствия. Маг бегом на корабль - и на Запад. Гонит ветер, спешит. Приплывает, сразу в ратушу - есть у вас такой-то по фамилии? Как не быть! Это семейство у нас из богатых, а молодой господин (это они того пацана имеют в виду) ещё и образованный - оне на самом Роке учились. Нет, почему вернулся, не говорил. Нет, магией не занимается. Он прачечную химчистку открыл. Хорошая прачечная химчистка, моя жена всегда вещи ему отдаёт, да и все наши соседи тоже.
Маг очень удивился - спешить остановился. Что-то не сходится: как мелкий бизнес в сфере обслуживания может повлиять на землетрясения? Это ж не алхимический синтез, и не драконоводство. Неужели не в этом пацане дело?
Идёт он посмотреть на прачечную. Садиться за столиком в кафе напротив и разглядывает. Видит самого молодого господина, впечатление вполне приятное, видит посетителей с корзинами и сумками. Всё чисто - в смысле, без подозрений. Ну и в смысле белья тоже чисто, иначе бы люди туда так не сунули, правильно? Стоп-стоп-стоп, а это что значит? Почему в ручье вода чистая течёт? Если там идёт бурная стирка-мойка, значит, вода должна быть грязная. А она чистая. Значит, либо что-то тут не так, либо одно из двух.
Маг делает выдох и рывком открывает дверь. Молодой господин сидит за столом и читает какую-то ведомость. Происходит бурный разговор. Да ты сопляк, что ты себе позволяешь, ты не понимаешь всех возможных последствий. Да я вас всех в виду имел, снобы, яйцеголовые, я и без вас разбираюсь. Ни до чего не договорившись, разгневанный маг устремляется прочь. Ну, по крайней мере всё прояснилось. Мальчишка, не поняв закономерностей и строгих правил магии, успел всё же освоить несколько важных заклинаний. Магом стать он не может, но может пользоваться магией по мелочам, так, на карманные расходы. Он это дело так понимает: открывает прачечную и удаляет грязь с одежды - без стирки, полоскания и сушки, очень быстро, ткань не треплется и не выцветает "Ах как інтєрєсно, чєм ето достігається?" "Жжж... Пардон мадам, это секрет фирмы". Это действительно секрет. Никаких капиталовложений в технологию; просто он знает заклинание "стирания Имени".
- Пойми, мэр, он стирает имя Грязи, и она исчезает. Точнее, растворяется, а ещё точнее, превращается в омнипотентную субстанцию, но это уже профессиональные тонкости, тебе это не интересно.
- Мне это действительно не интересно. Вы чего ко мне пришли?
- Да геббет твою мать, мэр!… Ну как ты не понимаешь! Грязь - это одно из имен, которое мы, люди, даём веществам мира из своих частных человеческих интересов. Грязь - это чей-то пот, кожное сало. Это кровь и разговоры живых растений. Грязь это земля, это почва, чьи соки мы сосём. Он растворяет грязь, но этим он растворяет Почву, Землю. С каждым повторением заклинания корни вашего острова подтачиваются, истончаются. Вот вам и землетрясения!
Мэр сам идёт к нашему персонажу и просит его прекратить чреватую практику. Тот наотрез отказывается, заявляя, что у мага паранойя, а у мэра суеверия, и мы Вас не для того выбирали, чтобы Вы шли на поводу у заезжих безродных космополитов. Маг в это время проводит новую серию замеров уже с точным прицелом. То, что казалось странным, теперь понимается и взаимосвязывается; то, что смутно беспокоило, выпячивается. По всем показателям выходит, что ещё пару повторений - и корень острова переломится. Мэр не хочет ссориться со знатным семейством, и тогда маг сам начинает бить в колокола. Он собирает митинг, и говорит: "Вот цена тупости, преступного нелюбопытства, мыслительной лени. Один мудила, не задумываясь об ответственности за свои действия, губит остров, с его растениями, животными, камнями, духами, людьми - ради сиюминутного бабла. Другие мудилы ради своих тряпок закрывают глаза на явно подозрительные вещи, которые первый мудила творит. Вы что, не понимаете, что нельзя стирать без воды? Если где-то стало слишком хорошо, значит ещё где-то стало слишком плохо. Это ж экология, это ж равновесие! И вот вам расплата - собирайте манатки и тикайте. Я опоздал. Виновник меня не слушается, а убивать я никого не могу. Чтобы залечить ожоги острова, двадцать магов должны трудиться двадцать лет, а их нет. Значит, всё. Дней через пять остров утонет. Птицы уже его покидают. Лес плачет".
Большинство людей верит магу, грузятся в лодки, стараясь взять домашних животных и отказываясь от барахла. Им стыдно. Они плывут на соседнюю землю; маг уже за них договорился с местным магом, их приютят.
Несколько сотен людей, и прачечник тоже, смеются над уезжающими - смеются преувеличенно громко, будто заглушая смехом страх. Они грабят брошенные дома. На восьмой день в позвоночнике острова что-то щёлкает, он соскакивает с оси, кренится и наискось уходит под воду. Некоторое время звучит инфранизкий вой и вращается невероятно большая воронка; вздувается огромная волна. Потом всё успокаивается. Рыбы начинают есть утонувших животных и деревьев.
---
Вы спросите, почему такое событие осталось почти незамеченным в Архипелаге, и почему оно не повлияло на окрестные акватории? Так ведь островок-то был незначительный. А на другие острова неполноценную магию не пустило Море. С этого мы начали. Море спасло нас.

***

5_istoriy @ 2006-03-21T19:22:00

2006-03-21T17:29:14Z

Кольцо-невидимка

2006-03-21T17:03:29Z

Маг оставил вещи в номере и вышел подождать своих сопровождающих в холл, и покурить. Администраторка чего-то походила вокруг, пошуршала, и говорит: "А Вы в самом деле из Рока будете?" "Да" "Так может Вы маг?" "Что Вам за дело до того, я здесь с частным визитом" "Да вот может Вы бы нам помогли? А уж мы Вам шведский стол персональный будем накрывать, и вообще. Выручьте?". У магов командировочные известно какие. Так чего не сэкономить, раз предлагают? Заодно блесну перед провинциалами. Ну и говорит, мол, я по таким проектам работал, что острова тряслись, а какие у вас тут проблемы могут быть? "А барабашка! Барабашка завёлся" "Тю. Ладно, до шести я у партнёров, потом мне город показывают, а к девяти подойду, посмотрим, чем смогу помочь".

Ну они ему рассказывают: лет пять назад завёлся барабашка. Так вроде тихий, но иногда бьёт посуду и в кафе на первом этаже столы переворачивает. Вы, доктор, посмотрите, нельзя ли чего сделать.
Вот маг раскинул свои сети. Походил, помудрил, справочник перелистал (да и отбросил - пустота одна, прошлый век), даже позвонил (ну не позвонил, связался по своей трансментальной связи) коллеге одному. Ну и что же - поймал! А вы как думали.
Вот прижал он его в угол (кстати, именно в кафе - посетителей уже не было, но клавишник ещё играл грустную песню, о том как речная рыба влюбилась в морскую. В сущности, все песни об этом). Готовится к драке: барабашки, которые покрупнее, в безвыходной ситуации не обходятся и без жертв. Но барабашка вдруг и говорит: ну не говорит, разумеется, чем там говорить? Ни рта, ни голосовых связок, фикция одна, откуда звукам издаваться, сами посудите? А просто вот как-то сообщает магу: ах, доктор, как я рад, ну наконец-то. Вы мой избавитель! Я кого-нибудь уже четыре года жду.
От приходят они в беседку, и он ему говорит: "А теперь рассказывай". И барабан ему всё и рассказал.
"Я из Западного предела, с острова Бып, не доводилось бывать? Приехал сюда по торговым делам, четыре года назад. И остановился в этой вот гостинице. В кафе вот этом познакомился с мужичком одним, взяли мы по пузырьку, а он и говорит: "Есть у меня одна штука: кольцо-невидимка. Редкая вещь. Купи". А я как раз при деньгах был, - ну не пустой же я за товаром ехал, правильно? Дай, думаю, посмотрю. "Дай - говорю, - посмотрю". Он мне даёт колечко такое никакое, я его надеваю -
и опа! -
всё. То есть исчезаю. Ни рук ни ног не чувствую, глаза смотрят сразу во все стороны, и такое ощущение, что туловище исчезло, голова стала величиной с бочку и на пол упала. Сказать что-нибудь хочу - а вместо слова от меня вокруг какие-то световые волны расходятся, и не слышно ничего; кольцо снять хочу - так нету ни кольца, ни пальца, ни руки вообще, ни тела вообще! Ааааааа! Очень я тогда испугался, заметался. В смысле, только в какую-то сторону посмотрю - а я уже в той стороне и есть! До сих пор помню ту первую минуту. За один миг сразу через всё кафе перенёсся, потом чего-то про море мелькнула мысль - то ли как я домой в таком виде поеду, то ли просто через окошко увидал - и сразу я уже низко так над волнами вишу, а остров так вдали виднеется, и над ним такое небо серое. Очень я испугался, и сразу снова в кафе очутился, рядом с мужичком тем; смотрю, а он так по сторонам в пространстве руками шарит, меня вроде ищет, а глазами зырк-зырк, типа не видел ли кто, а потом за мою сумку и тикать. А я ему кричу, мол, сними кольцо, гад, сделай как было, спасите люди!
И никто меня не спас, и даже не заметил.
Вот так, развоплощенный, я и остался тут. Со временем я научился управлять своим новым состоянием, и даже научился воздействовать на материальные предметы - ну там, толкнуть что-нибудь, когда злой или когда грустно мне, стол повалить... Отсюда я никуда не ухожу, надеюсь, может быть, тот мужик вернётся, и кольцо снимет. Да и куда мне идти?"
- А как тебя зовут?
- Не знаю, имя я почему-то своё забыл.
- Тогда понятно, похожие случаи описаны в литературе. Это кольцо на самом деле труба, или туннель. Ну вот если ты посмотришь на трубу с торца, то она тебе тоже покажется кольцом. Так и это кольцо - оно только с нашей перспективы кольцо, в нашей мерности. А в других мерностях, более тонких, оно труба. Труба, которая высасывает, выдувает твоё Настоящее Имя из тела вовне, прочь из материальных пределов. А без имени ткань твоего бытия распадается, растворяется в пространстве, остаётся голое осознание, над которым магия не властна. И некоторые мошенники этим пользуются, чтобы Разводить Лохов.
- А что делать-то теперь?
- Что делать. Надо собрать следы твоего имени из пространства, сплести раздёрганные нити в ткань. Если уж делать что-то, то делать это правильно - так говорил Охотник Сын Томпа, великий маг из города Веги. Не сцы, я за это возьмусь. Потом рассчитаешься.
Скоро сказка сказывается, нескоро дело делается. Маг обрил голову, помолился кому нужно, развязал узел внимания и распустил нити восприятия, растянув их аж до внешнего портового рейда, и вошёл в медитацию.
1) Через тридевять дней, на тридесятую пятницу маг пошёл в погреб и посыпал пол мукой, и за ночь мыши, бегая по своим делам, натоптали ему своими лапками первую часть Имени Того Мужика.
2) Во стольном граде, на торговом двору купил маг телегу яблок, и отвезя в лес, рассыпал под деревьями; и из дупла в сосне выглянул пёстрый искоростень, и крякнул вторую часть Имени Мужика.
3) За горами-буерами, где синие реки, в сельской библиотеке маг нашёл нужную книгу, раскрыл её и стал в неё говорить; и книга, переполнившись лишним знанием, срыгнула ему избыточную страницу, на которой была написана третья часть Имени Мужика.
4) Как за лесом, за горой - топай-топай - возвращался маг домой - кверху шапкой, и с проезжавшей мимо колесницы отвалился номер, и буквы на нём были последней, четвёртой частью Имени Мужика. (Правда, из-за этого инцидента водитель колесницы сам впоследствии потерял своё имя, но это уже другая история).
Вот, собственно, и всё. Маг восстановил Имя мужика-призрака и тогда уже запросто восстановил его тело. А кольцо себе забрал, для опытов.
***